Интервью с драматургом Артёмом Ефименко

 

Автор пьесы «Не могу говорить, я в маршрутке» Артём Ефименко — дебютант фестиваля. Его пьеса открыла «Любимовку»-2020. Молодому драматургу даже удалось попробовать себя в качестве актёра. О своём первом драматургическом успехе, о впечатлении от читки и пути в мир драматургии — в интервью.

 

 

Артём, что тебя привело в драматургию, почему захотелось писать для театра?

 

Для начала надо сказать о том, что у меня нет филологического образования. В своё время, когда я поступал в университет, среди моего поколения бытовало мнение, что нужно выбрать профессию, в которой будешь работать. В итоге я — дипломированный маркетолог. Но на самом деле меня всегда интересовало что-то менее конкретное и по-настоящему привлекала идея закончить философский или, например, социологический факультет. По сути моё сегодняшнее увлечение литературой и драматургией в том числе скорее всего идёт от того нереализованного чувства, которое я копил всё время обучения в университете. Всем, кто учится и при этом читает, рано или поздно приходит мысль «А не написать ли мне рассказ?» Я тоже писал какие-то рассказы, они были чудовищными, но мне всё равно нравилось погружение, которое я испытывал, когда что-то писал. Мне помогла одна вещь, благодаря которой я пришёл к драматургии. Существует проект Creative Writing School. Он связан с Высшей Школой Экономики. По сути это школа для людей, которые всегда хотели что-то написать, и им никто не мог объяснить как. Самое ценное, что там есть, это рецензирование. Ты что-то пишешь, и человек, который в этом что-то понимает, даёт тебе обратную связь и говорит: «Вот это плохо, а вот это — хорошо». Когда важный для меня писатель сказал, что мой текст хороший, я понял, что во мне что-то есть, просто рассказ — это не моё. Мне не нравятся ограничения, которые есть в жанрах прозаической формы. Всего два года назад я театром даже не увлекался. Я ходил иногда только в МХТ, и другие театры для меня и не существовали. Сейчас я понимаю, что мне интересно смотреть современную драму. Я для себя понял, что драматургия — это полноценное, законченное художественное произведение, не подстрочник к спектаклю. Когда начал пробовать писать пьесы, понял, что в драматургии можно вообще всё. В другой литературе — прозаической и поэтической — гораздо меньше свободы. Поэтому, несмотря на то что сам театр движется к постдраме, отказывается от текста, думаю, что самый актуальный литературный жанр — драматургия. Есть пьеса, и есть спектакль. Они существуют отдельно, сами по себе. В сценарном искусстве иначе. Я думал попробовать себя когда-нибудь сценаристом, но пока не очень представляю в чём конкретно. Хочется делать что-нибудь авторское.

 

Ты первый раз отправил текст на «Любимовку»?

 

Да, я в прошлом году плохие пьесы написал, никуда их не отправлял. А в этом году в первый раз отправил три пьесы и одна прошла в шорт-лист.

 

Расскажи об ощущениях от «Любимовки», о своём взаимодействии с фестивалем до сегодняшнего дня. Когда ты стал за ней наблюдать, читать пьесы? Может, учился на примерах?

 

Я слышал про «Любимовку» много раз и до того, как стал увлекаться драматургией. Я знал, что это существует. Когда я стал писать целенаправленно, словосочетание «Фестиваль “Любимовка”» уже было мне знакомым как бренд. Наверное, уже в 2016 году я про «Любимовку» что-то знал, хотя тогда мои увлечения литературой были минимальными. Возможно, я даже не очень знал, что это из театральной среды, просто знал. «Любимовка» — это что-то вроде «Оскара», такое признание, с помощью которого можно дальше существенно продвинуться. Для меня предположение «Когда я попаду в шорт-лист...» продолжалось «…на самом деле никогда», но рядом всегда было и «…тогда я стану называть себя драматургом». Я работаю в большой компании, занимаюсь бизнес-анализом и драматургией увлекаюсь постольку-поскольку. Когда люди знакомятся в любом пространстве, в баре, например, нужно представиться, ответить на банальный вопрос. «Меня зовут Артём», и вот дальше — я кто? У меня появилась такая мысль: когда попаду в шорт-лист «Любимовки», смогу сказать, что я — драматург. Для меня это был чек-поинт, не то чтобы конечный, конечно. Классно ещё, когда ты приходишь в какой-нибудь очень большой зал и видишь свою пьесу полностью интерпретированной, но фестиваль — это точно первая важная галочка в целом списке возможных достижений. Вот теперь уже, да, я смогу сказать, что я — драматург.

 

Не было ли обидно, что не получилось посмотреть читку со стороны, а пришлось озвучивать одного из героев?

 

Да, немного. Когда увидел, что попал в шорт-лист, сразу обрадовался: «О! Посмотрю свою пьесу со стороны». Там есть персонаж-Драматург, и Марфа сразу сказала: «Мы можем найти ещё одного человека, но может, ты сам за него прочтёшь?» Я и не думал, что появится возможность такого опыта. Никогда не ходил ни на какие актёрские курсы, поэтому я не читаю, что супер-здорово, но как-то прочитал. Было интересно поучаствовать.

 

 

Твоя пьеса открыла фестиваль, в читке было задействовано много актёров, а ставила Марфа Горвиц — всё масштабно. Поделись своими впечатлениями от читки.

 

Мы с Марфой познакомились дня три назад, к этому моменту ребята уже встречались и пробовали читать. И вот уже четыре дня подряд по три часа мы текст прочитывали. Для меня вообще всё в новинку в театре: и читки как таковые не со стороны зрителя, и работа режиссёра. Марфа имеет очень большой актёрский талант, она может всех героев показать, помочь актёру поймать нужную интонацию. Когда мы созванивались, она сразу сказала, что хочет делать всю маршрутку целиком — всех героев — как ансамбль. Мне кажется, оркестр получился. Я тоже себе представлял полноценный состав.

 

На обсуждении много говорили об удачно сконструированной форме пьесы. Я хочу обратить внимание на содержание: на ощущение застывшего бесконечного времени. Почему пьеса об этом?

 

Я рассказывал, что пьеса выросла из одной фразы. Сразу сложилось, что Маршрутка — это и есть полноценный герой. Даже в действующих лицах она выделена отдельным персонажем. Это нечто безвременное, да. Я сразу понял, что если есть понятие светлой грусти, то эта Маршрутка — светлая пустота. Всё, что в ней случается, такое прозаичное, бытовое, скучное, но в этом что-то есть. И, главное, есть ощущение, что, если мир начнёт рушиться, Маршрутка так и будет ходить, люди будут на ней ездить. Почти все герои даже не хотят на ней ехать. Они едут, потому что просто едут и едут. В этом есть какой-то замкнутый смысл. С одной стороны, Маршрутка в целом олицетворяет нашу жизнь и быт, а с другой стороны, она разрисована мазками — каждым персонажем, который в ней едет. Они все разные. Условно говоря, если Драматург поедет на ней обратно, Маршрутка наполнится другими людьми, и это будет ещё одна пьеса. И ещё одна. И все они будут друг на друга похожи, но и будут отличаться.

 

Хорошая комедия сегодня — редчайший случай. Расскажи, пожалуйста, как получилось её сделать. Было ли это задачей или получилось само-собой?

 

Я стараюсь не делить строго на жанры. Читая хороший текст, ты в какой-то момент смеёшься, а в какой-то момент сидишь задумавшись. Я согласен с Дмитрием Даниловым, что после чтения хорошего текста, создаётся некоторая пауза и самым точным ответом на вопрос «О чём текст?» оказывается «Обо всём», то есть нет ничего конкретного. Я не люблю, когда в пьесах нет повода посмеяться, из-за этого теряется живость и жизнь. В жизни всё очень смешное. Иногда нужно на что-то посмотреть просто со стороны, и уже станет смешно. Некоторые персонажи пьесы даже названы комично. Были какие-то намеренные ходы, но они были продиктованы самим персонажем. Все мы смешные персонажи.

 

Евгения Ноздрачёва

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина