О читке пьесы «Мать Горького» Лены Лягушонковой

 

Советская и постсоветская Санта-Барбара, фиксирующая ход истории.

 

А. Второй день юбилейного года «Любимовки» открыла автобиографическая пьеса.

Л. Украинского драматурга...

А. Драматургини.

Л. Лены Лягушонковой.

А. Называется «Мать Горького».

Л. «Мать Горького».

А. По форме её можно отнести к эпосу.

Л. К эпосу ближе, чем к драме.

А. Она охватывает более сорока лет жизни.

Л. В советской и постсоветской действительности.

А. Повествование ведётся на два голоса.

Л. Иногда они друг друга…

А. Дополняю...

Л. Иногда перебивают.

А. Голоса принадлежат одной девушке.

Л. То есть героиня одна.

А. А повествователя два.

Л. Технически.

А. Но хоть девушка и одна.

Л. Версии голосов всё равно...

А. Иногда.

Л. Совпадают не полностью.

А. Она пересказывает все сплетни, какие знает...

Л. … о постепенно взрослеющей и стареющей Дианке.

А. … о её сыне, который регулярно оказывается в тюрьме.

Л. … о его женах.

А. … и о детях.

Л. Заодно и про свою семью рассказывает.

А. А кто бы не рассказывал?

Л. Но все персонажи остаются внесценическими.

А. Кроме главной героини, разумеется.

Л. Они все плоские и однозначные.

А. Они герои сплетен. Им положено быть такими.

 

Л. Но вообще, они и на сцене могут быть.

 

 

Л. Режиссировала её Елена Павлова.

 

 

 

Л. В свитерах и джинсах.

 

 

 

 

Л. Но Дианка там тоже была.

 

 

 

Л. И молчала.

 

 

 

 

Л. Которая типа платье.

 

 

 

Л. Дианка не коммунистка.

 

 

 

А. Собственно, на «Любимовке» была читка.

 

 

А. И там были два голоса героини.

 

 

 

А. По ним видно, что коммунистки.

 

 

 

А. Сидела справа.

 

 

 

А. Но была красивой. В ночной рубашке.

 

 

 

А. Но ночная рубашка.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Молчит

 

 

 

 

Красиво сидит

 

 

 

Молчит тоже красиво

 

 

А. А потом было обсуждение.

Л. И все разделились.

А. Но общего повода разделиться не нашли.

Л. Например, был раздел на понимающих и непонимающих:

 

 

Саша Астров, дебютант «Любимовки», драматург:

Я почти ничего не понял, я допускаю, что я не очень умный, но мне кажется, это очень сложная для постановки форма. Два персонажа всего, и они просто рассказывают про огромное количество героев. Кто там кем кому приходится, совершенно непонятно. Выбранная форма недостаточно хорошо отражает содержание.

 

Пётр Кобликов, постоянный зритель:

Знаете, я понял всё, удалось проследить линии всех персонажей. Композицию я бы назвал мозаичной: всё кусочек к кусочку. Или калейдоскопной: все эти зелененькие, красненькие, оранжевенькие стеклышки перестраиваются, картинка меняется, но некоторые детали возникают снова. Например, обращение к несчастным обезглавленным курицам, удобрениям разных культур, колорадским и майским жукам. Текст может быть решён и в формате аудиоспектакля, выйдет прекрасная радиопьеса.

 

А. Кого-то заинтересовал вопрос географии:

 

Диана Дзис, студентка театроведческого факультета ГИТИСа:

Мне эта пьеса немного напомнила представленный на прошлогодней «Любимовке» текст «Файлы мёртвых славян». Она тоже была про восток Украины, и все тоже думали, как её поставить. Я часто езжу в эти места, и мне было легко не потеряться во всех перипетиях и персонажах, потому что эта история от одного или нескольких лиц напоминала мне рассказы реальных людей, с которыми я сталкивалась. Они все обсуждают родственников и соседей, хотя это, скорее всего, проблема не конкретной области, а практически любого провинциального города…

 

Евгений Казачков, драматург, арт-директор «Любимовки»:

В этой пьесе есть что-то специфическое и важное именно про Украину или эта история может считаться вполне русской?

 

Михаил Дурненков, драматург, арт-директор «Любимовки»:

По-моему, как человек просит себя позиционировать, так его и надо позиционировать. Если автор говорит, что это «украинский Макондо», то это «украинский Макондо».

 

Наталья Блок, драматург:

Мне очень не нравится, когда возникает подобный колониальный дискурс. Как можно взять что-то из другой страны и другой культуры, просто созданное на языке, на котором вы разговариваете, и обсуждать, русское это или не русское?

 

Ринат Ташимов, драматург, режиссёр:

Мне кажется, это не столь важно, потому что там в начале вообще Советский Союз. Здесь важно течение времени, а не географический или политический вопрос.

 

Л. Все согласились, что концепт времени очень важен в пьесе.

А. Но что меняется с его течением?

 

 

Анна Банасюкевич, театровед, арт-директор «Любимовки»:

Понятно, что очень сложно уследить в такой драматургической форме за количеством персонажей и за их связями, но с другой стороны, мне кажется, что такая форма пьесы благодаря децентрализации позволяет сделать главным героем не какого-то конкретного человека, а время, и за счёт этого в пьесе появляется исторический объем. Мне кажется, главное достоинство этой вещи в том, что она показывает, как менялось время. В читке был хороший момент про убыстрение времени. Оно ускоряется от начала повествования, ещё советского, и до сегодняшнего дня. Происходит какое-то бесконечное убыстрение, и мне кажется это было очень верно найденное ощущение. То, что режиссёр работала именно со временем, интересно, потому что именно время – главный персонаж этого текста.

 

Евгения Алексеева, драматург:

Это первый текст, который в меня настолько сильно попал. Грустно, что с одной стороны время убыстряется, а с другой глобально ничего не меняется. Очень понравилось, что сидит эта девушка Диана, которая в тексте уже давно бабушка, но внутри она всё ещё девчонка из поселка городского типа в ночнушке.

 

Анастасия Лобанова, театровед, ридер «Любимовки»:

Это одна из моих любимых пьес, она мне понравилась своей формой и напомнила пьесу Пряжко «Три дня в аду». У них одна и та же задача: создание атмосферы ада, в котором мы все живем. Отличие только в охваченном промежутке времени. Пряжко замедляет течение дней, детально их рассматривая, а здесь время наоборот ускорено. Но поэтому и появляется исторический объем, необходимый для создания ужаса. Вторая причина, по которой мне нравится пьеса, это работа автора с огромным временным пластом, большим количеством судеб, что характерно в большей степени для эпоса. Сознательно или интуитивно, автором затрагивается традиция славянского фольклора: мы видим «три сестры», сначала даже кажется, что две из них “злые”, а третья “добрая”. Потом, конечно, всё это теряется. Вообще для данной пьесы характерно, что сюжетные линии постепенно теряются, растворяются во времени.

 

Л. Но сильнее всего был интерес к будущему.

А. К постановкам.

Л. К будущим постановкам.

 

Михаил Дурненков, драматург, арт-директор «Любимовки»:

Интересно было бы послушать режиссёров, которые здесь есть, потому что такая форма пьесы сильно развязывает руки. Во время читки мне казалось, что можно было бы сделать по этому материалу кукольный спектакль. То есть я прямо вижу четыре руки рассказчицы, которые ставят куколок. Ведь кукольный театр так и устроен: есть рассказчик, который переставляет фигурки. Хотя с этим текстом может быть масса режиссёрских решений.

 

Елена Павлова, режиссёр читки:

Как это можно поставить? У этой пьесы много вариантов постановки. Она настолько многогранна и интересна, что её можно ставить и в форме читки, и как драматический спектакль, и как радиопьесу, и с использованием видео – да как угодно. Разделение персонажа на два голоса, мне кажется, обусловлено тем, что у этой героини очень много болевых точек, которые она во время повествования случайно задевает. Вы когда-нибудь шли по улице и понимали, что разговариваете сами с собой, и ваши мысли спорят друг с другом? Вот и здесь то же, назвать это раздвоением личности было бы слишком пошло. Она сложный человек, у которого было и есть немало проблем. Не знаю, как у вас, а у меня жизнь была гораздо проще, чем у этой девочки, я даже представить не могу, чтобы кто-нибудь натягивал другому трусы на голову.

 

Алиса Литвинова

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина