О читке пьесы Евгении Алексеевой «Камино норте»

 

Первая читка – это всегда очень важно. Как увертюра к новой опере, партитуры которой никто не знает: задаёт тон всему фестивалю, «раскачивает» зрителя, настраивает атмосферу в пространстве. Особенно, если это пространство принимает гостей фестиваля в первый раз. Особенно, если сам фестиваль проходит в 30-й.

 

Вторую молодость фестиваля молодой драматургии «Любимовка» открывает пьеса питерского драматурга Евгении Алексеевой – роуд-муви о паломническом путешествии активной мамы и пассивного сына-подростка по святыням Испании. Или о несоответствии реальности картинке в инстаграмм? Или о внутренней расщеплённости человека от вывиха в родительских отношениях? Или о поиске цели как самой цели?

 

 

Про всё это зрители скажут на обсуждении. Зрителей в новом зале «Любимовки» много. Зрители бурно реагируют на шутки про Навального, футбол и вазелин. Эмоционально щедро принимают и пьесу, и актёров. В общем – праздник.

 

О распахнутости текста «Камино норте» (*северный путь) множественным интерпретациям можно говорить уже на уровне читки. Режиссёр (-ка?) Галина Зальцман – выпускница мастерской Юрия Погребничко (Щукинское училище) и дебютантка «Любимовки» – смело множит список действующих лиц, что оказывается неожиданным даже для самого драматурга. К заявленным в тексте Анжеле и её сыну Мише в читке добавляется рассказчик (Сергей Каплунов), визуализируется мама Анжелы (Наталья Позднякова) и внутренний голос Анжелы. Актриса Екатерина Кудринская – напористая и жизнеутверждающая Анжела внешняя – читает текст бодрым голосом школьной отличницы, держит лицо перед сыном в любых обстоятельствах и строчит позитивные посты в Инстаграмм. Анжела внутренняя (неповторимая органика актрисы Ольги Бешуля знакома зрителям в том числе по короткометражке Бориса Хлебникова «Толстая»), беспомощная и инфантильная, пискляво тараторит матом, паникует и бесконечно оправдывается перед мамой в своей голове. Непохожесть внешнего и внутреннего образов героини выводится режиссёром как приём и намеренно усугубляет комичность пьесы. Как бы невзначай подчеркивая тему уже не раздвоения даже, а растроения в позиционировании современного человека: я внутренний – я внешний – я воображаемый, транслируемый в социальные медиа.

 

 

Ещё один режиссёрский ход вовлекает в список действующих лиц практически весь зал. Листочки с текстом случайных попутчиков Анжелы и Миши режиссёр Галина Зальцман раздаёт перед началом читки зрителям. Так просто и так действенно. Разбросанные по залу голоса «Мужчины с банкой пива», «Пожилой африканской женщины», «Человека с сильным мексиканским акцентом» расширяют пространство пьесы, собирают и актёров, и зрителей, и героев в целостную общность: и вы, и мы прямо сейчас проходим свой «Камино». Вплоть до неожиданного и всепримиряющего в финале звонка главной героини маме. По атмосфере – то, что нужно для открытия фестиваля!

 

Но при обсуждении пьесы эта общность распадается на полифонию мнений:

 

Саша Астров, драматург:
– О чём, на мой взгляд, пьеса? Каждый человек в жизни думает: «я живу не очень, но если я сделаю вот это, всё классно будет, всё обязательно изменится». А на самом деле, «вот этого» и нет вовсе. Мне кажется, было бы лучше, если бы в самом начале зритель не был уверен, кто прав: мать или сын. Можно было бы сыграть на эффекте неоправданных ожиданиях. Пьеса, на мой взгляд, достаточно монотонная. Нет резких «перегибов». Меня очень тронул в конце звонок героини маме и во многом объяснил для меня этого персонажа. Но вот был бы ещё какой-нибудь центральный монолог у тех, кого Анжела случайно встречает, который на уровне идей по-другому бы раскрывал главную тему.

 


Михаил Дурненков, арт-директор «Любимовки»:

– Хотя пьеса и тяготеет к тому, чтобы стать хорошо сделанной пьесой, она не совсем хорошо сделана: есть множественность не совсем понятных целей героев. Что же является главным конфликтным звеном? Найти общий язык с сыном или разобраться с собой? Мама и внутренний голос героини – это показатель внутреннего конфликта. Расщеплённый человек должен слиться в целостного. В пьесе тенденции по этой линии. Мне кажется, то, что с позиции классической структуры является недостатком, здесь достоинство, поскольку даёт возможность режиссёру выбирать, про что ставить спектакль. Я не режиссёр, но мне понравилась мысль про голоса большого мира. Про принадлежность частного человека к этому большому миру. Это очень хорошая и правильно восходящая идея: в таких путешествиях, в таком месте, в рамках символизма этого пути ты присоединяешься ко всему человечеству.

 

Пётр Кобликов, постоянный зритель:
– Слушал на одном дыхании. В пьесе интересный и вкусный язык, угадывается ритм. Всё как бы развешено на ритмических ориентирах, потому это легко для восприятия на слух. Для меня центральный момент, когда вдруг выясняется, что Миша переводил кому-то с английского на испанский, а кому-то с испанского на английский. И Миша заговорил. Мальчик пока не понимает перемен в себе: он стал общителен, научился проявлять человеческое по отношению к другому. Трудно определить жанр. Есть какие-то элементы старинного «сентиментального путешествия». Они же идут за святостью. И прекрасная точка пьесы: телефонный разговор с мамой – это изумительный финал.

 



Алиса, студентка театроведческого факультета ГИТИСа:

– Это было очень обаятельно, спасибо! Но для меня осталось загадкой необходимость внутреннего голоса героини. Эти диалоги с мамой в голове остроумны, но внутренний голос нужен только для финального монолога героини, который раскрывает её превращение. В этот момент персонаж меняется, но фактически всю пьесу этот голос не делает персонажа объёмнее. То есть мы слышим, как внешняя главная героиня переживает трудности, ноет и спорит с сыном практически также, как она внутренне ноет и рассказывает матери о ссорах с сыном, только в чуть более жесткой форме. Разницы между внутренним и внешним голосом героини, на мой взгляд, нет.

Не представившаяся, но очень умная зрительница:

– А я, напротив, всю читку видела тот статический пласт, который не нуждается в динамических изменениях, а именно в дихотомии между внешним и внутренним. Мы забыли о таком элементе пьесы, как фотографии в Инстаграм: в жизни реально случается одно, а выкладываем мы красивую картинку с какой-то подписью. В голове мы думаем одно, а в реальности происходит что-то другое. Почему героиня выбирает именно этот маршрут, а не какой-то другой? Потому что в интернете пишут, что надо пройти, все идут, и я пойду. Погоня за видимостью в то время, как внутри происходит семейный конфликт. Поэтому мне кажется неважным, найдём ли мы в этой пьесе динамическое изменение героев или нет.  Это статическая дихотомия, с которой мы сталкиваемся каждый день. Как мы выглядим – и как мы на самом деле себя ощущаем. Мне кажется, это жизненно важные вопросы. И было бы правильно в пьесе довести героиню до той точки, в которой она якобы сольется с собой внутренней, перестанет обращать внимание на то, как у всех. Пьеса должна оставлять зрителя с вопросом.


Анастасия Патлай, режиссёр:

– Мне показался классным голос матери в голове героини, во мне он тоже звучит. И он всё время в конфликте со мной. Кроме того, что он создает панический эффект, он ещё показывает, что человек пытается проявлять себя как-то по-другому, чем про него думает мама. Но вопрос к пьесе у меня такой: несоответствие профессии героини (школьный психолог) способу коммуникации с собственным сыном. Ну, и образ сына мне показался карикатурным, представленным совсем в юмористическом ключе. Важно, что у героини нет определённой цели. Может быть, путешествие – это желание экстремального опыта, попытка поставить себя в такую экзистенциальную ситуацию, когда ты даже не знаешь, что от этого ждать, но который тебя может выбить из рутинной жизни. Пьеса не о том, что героиня в этом пути преследует какую-то цель, а о том, что она преследует цель обретения цели.

 

Мила Фарухдинова, драматург:

– Я несколько месяцев назад прошла «Камино», и знаю об этом на собственном опыте. Потому для меня главный минус текста – излишняя документальность, как будто ты читаешь форумы путешественников. Пьеса, на мой взгляд, должна быть в два раза короче и менее документальной. Мне было неинтересно. Ещё мне кажется, «Камино» - это такой глубокий опыт, а здесь всё про пожрать и поспать.

Галина Зальцман, режиссёр:

– Пьеса действительно про путь. В ней вроде бы ничего такого, нет никаких событий, разворотов, определённой цели, сверхзадачи, и в этом её кайф. Я вижу в этом тексте очень много пластов. Мне кажется, можно развиваться в разные стороны. Нашей задачей было не выявить ни одного конкретно, не поставить короб ни на какой пласт, а раскрыть целиком всё, что даёт эта пьеса.

Евгений Казачков, арт-директор «Любимовки»:

– Сейчас на подъёме театральные подкасты. И это была бы отличная аудио-пьеса. Можно её просто послушать – и уже представить это всё, может быть, даже лучше, чем с помощью режиссёра на сцене. Это огромное поле для развития. Мне кажется, у такой пьесы есть потенциал быть успешной в аудио-пространстве.


Евгения Алексеева, драматург:

– Пьеса действительно не быстрая, действительно не стройная, не хорошо сделанная. Я это знала. Я совершенно не ожидала, что именно эта пьеса может оказаться в шорт-листе. И то, как представили пьесу режиссёр, и актёры, - вообще фантастика. Мне бы и в голову не пришло развести голоса по актёрам. В таком прочтении текст оказался лучше, чем я думала. Спасибо!

 

Этот «Камино» – своего рода терапия материнского «я» всех женщин, страшные табуированные признания которых составляют самую важную пьесу Алексеевой «#щастьематеринства» (она звучала в дополнительной программе «Любимовки» в 2018 году). Интересно, как тема неприятия «неправильных» эмоций в себе по отношению к детям из одной пьесы, где она просто констатируется, переходит в другую в виде действенного пути трансформации этих эмоций. Вместе с Анжелой к финальному звонку маме, кажется, неосознанно движутся и героини #щастьематерианства, и все в зрительном в зале.

 

Но вот интересный факт: по мнению самого автора, «Камино норте» – про другое. Эта тема на обсуждении даже не прозвучала. И это ещё одно обстоятельство, подтверждающее инвариантность сценических трактовок пьесы. Про что же она? Об этом, а также про то, какой спектакль сам драматург поставила бы по этой пьесе, мы расскажем совсем скоро в подробном интервью с Евгенией Алексеевой в блоге «Любимовки».

 

Мила Денёва

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина