Интервью с драматургом Даниилом Гурским

 

На вопросы Блога ответил автор пьесы «activity: страх и трепет vol.1».

 

 

Почему вы выбрали именно такой формат пьесы – настольная игра?

 

Почему именно формат игры? Это такой способ, такая попытка включить зрителя не в сюжет, а в тему. Плюс, текст пьесы – своего рода жертва внутри игры. Безусловно, эта история опирается на мои личные страхи, личные переживания, личные ситуации. Она не то чтобы их воспроизводит, а скорее возводит в какую-то степень. Для меня это понятный мир, который я ощущаю.

Как вам читка?

Мне показалось, что очень хорошая читка. Режиссер услышала эту многослойность, попыталась ее воспроизвести через музыкальность, ритм текста. Мне это было очень ценно, важно.–

Расскажите про героя и про позиции, с которых он смотрит на происходящее: религиозная и светская.

Это сложный персонаж, главный герой пьесы. Он человек, который относится к вере достаточно сложно, то есть он не отказывается от понимания веры. Для него вера – это не состояние, а некий процесс сомнений, поисков, процесс осмысления. Он не воспринимает формат веры как какое-то раз и навсегда данное состояние. Это то, в чем он пытается разобраться, найти свою позицию. А про религиозный сюжет этого текста,  мне в какой-то момент стало интересно конкретизировать миф. Мы абстрактно понимаем: вот дорогой Аврааму ребенок, который возник у него поздно и вдруг ему нужно принести его в жертву. Понятно, что в моем в тексте подразумевается не физическая жертва, здесь имеется в виду какое-то его согласие, что ли… согласие с тем, что он безнадежен. И сохранить свою любовь изначальную к ребенку – это самое главное.

Это его путь.

Да это именно путь сохранения этой любви. Это мне было важно.

Вы сказали, что убийства должны быть настоящими. Почему? В то же время допускаете свободу интерпретации, даете пространство режиссеру, театру.

Да. Героя же судят. Но это для меня. Режиссер может интерпретировать. А так, это серийный убийца, который убил нескольких человек подряд, и вот его судят.

То есть если разложить карточки по порядку, все придет к настоящей судимости?

Да. Это отчаявшийся человек, дошедший до маниакального состояния, в котором невозможно найти выход агрессии, боли. И мне было важно, на самом деле, не то, что это история про отца. Понятно, он не всегда знает, что происходит с матерью. У меня их зовут одинаково почему, – потому что мне кажется, когда мы подходим с точи зрения гендера, это не совсем точно.

Это просто родитель.

Да. И мне кажется, что переживает не кто-то больше, а кто-то меньше – они участвуют в ситуации оба на равных. Я не хотел показал, что фигура отца особенная. Вовсе нет. Он во много не прав. Но все-таки важно и то, что история рассказана отцом, и то, что это история двух родителей, важны обе роли.

 

Где бы вы хотели увидеть свою пьесу, в каком театре? Для каких зрителей? Может для тех, кто ходит в инклюзивный театр?

На самом деле, этот ребенок не имеет таких уж сильных патологий, у него есть задержка в развитии. Никто не понимает, что с ним, и никто не может объяснить родителям, которые сами не могут разобраться. А про постановку, – мне кажется, это было бы интересно делать через музыкальные ходы. У меня даже есть ссылка на Стравинского, на поэму «Авраам». Там в ссылках коды, через которые можно искать дополнительные формы для воспроизведения этих карточек.

Обязательно ли для зрителя изучить все ссылки?

Нет, вообще нет. Он может быть максимально не готов. По правилам игры ведь от зрителя зависит, будет ли он смотреть до конца или нет. То есть там есть воля зрительская. Это прописано в начале, в правилах.

Елизавета Ярлыкова

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина