Интервью с драматургом Анной Гилёвой и режиссёром Ликой Алексеевой

 

Дебют драматурга – особенное событие для фестиваля. Анна Гилёва впервые попробовала себя в роли автора и сразу оказалась в шорт-листе. Лика Алексеева долгое время ждала возможности поставить читку на фестивале. Их объединил текст «Разные виды счастья». Режиссёр рассказала, почему эта пьеса стала для неё особенной и чем привлекла. А самое главное – девушки поделились планами совместной работы в будущем.

 

 

Лика, расскажи, пожалуйста, о выборе пьесы.

Лика: Это моя первая читка, я её ждала без преувеличения всю свою режиссёрскую жизнь, с момента, как поступила на Высшие режиссёрские курсы. На «Любимовке» делала читки Ира Волкова. Я ходила с первого курса смотреть на них, видела то, как Ира нашла своего драматурга-сценариста Константина Стешика, из читки пьесы которого сразу же получился спектакль для Театра.doc. Конечно же, захотелось этого всего тоже. Как только познакомилась с ребятами, начала проситься. Очередь действительно очень большая, таких режиссёров, которые хотят, много. В общем-то я не надеялась. В какой-то момент Евгений Казачков мне отказал – он строгий, ему положено (смеётся). Но в конце концов я уже читала тексты из финального отбора, из шорт-листа «Любимовки» этого года, и вдруг мне прислали пьесу Ани – «Может быть, эту хотите?» Открыла – и тут же она во мне отозвалась. В первую очередь, главная героиня – 35-летняя «понаехавшая» москвичка. Моё внимание сразу захватили узнаваемые, понятные коллизии и переживания героини во всех аспектах её жизни. И мне было важно понять, что Аня, автор, хотела донести: что закладывала, какие, прежде всего, событийные вещи. Потому что некоторые события и поступки можно трактовать двояко.

 

Аня, расскажи, пожалуйста, героиня Женя – какая она?

Аня: Мне кажется, что она действующая. Она героиня в прямом смысле слова. Кто герой? Герой – тот, кто действует. Она находится в той точке, когда нет сил терпеть. Я опасалась, что у неё слишком много текста, когда она начинает обличать. Но для меня это было оправдано тем, что у неё накипело. Она долго молчала, слишком долго терпела, и вот сейчас выскажет всем всё. Потому что пора. При этом она не только говорит, и для меня это ценно: ныть и жаловаться можно бесконечно долго, а вот что-то менять сильно сложнее… Для меня такая попытка и в жизни ценна. Героиня попробовала разобраться, попробовала что-то поменять, она взяла ответственность на себя. Она сказала: «Блин, это происходит со мной, это моя жизнь». Слишком разные люди слишком разного от неё хотят. Поэтому случилась эта вспышка. Родители ей говорят: «Ты должна быть такой», Юра говорит: «Давай будем вместе», феминистки говорят: «Ты не феминистка», начальник и подруга тоже что-то говорят… Правда, Андрей ничего не говорит – это бесит больше всего. Тут уже она начинает от него что-то требовать. Слишком много проекций, слишком много людей переполнены ожиданиями по отношению к ней. Наверное, какую-то часть жизни она пыталась балансировать, все эти ожидания как-то удовлетворять, как-то им соответствовать, но настал момент, когда нужно задать себе вопросы: «А чего хочу я? В чём моё счастье?» Эта пьеса ещё и о попытке понять, в чём счастье. Понятно, что концепт счастья сложный. Мы бесконечно гоняемся за этим: «А счастлива ли я? Как мне быть счастливой?» Непонятно, насколько это нам помогает. Может, этого счастья вовсе нет, может, не надо стремиться быть счастливой, может, нужно на что-то другое опираться. Это для меня тоже вопрос. Я человек, который какое-то время занималась и занимаюсь вот этим ростом через терапию, через тренинги, медитацию – весь набор современного человека, и я понимаю, что в какой-то момент приходит осознание, что ты не станешь другим человеком. Всё твоё останется с тобой. Ты другим не станешь. Но это не повод ложиться и умирать. Счастье не в том, что всё безоблачно, все тебя полюбили и ты сама себя полюбила, а в том, что этот процесс поиска и роста бесконечный. Тем не менее, ты находишь какие-то точки опоры. Иногда они в том, чтобы принимать жизнь в многообразии, и себя тоже, и свои не самые приятные черты. И в других тоже – конечно! Это всегда процесс обоюдный. Если ты себе прощаешь что-то, то ты и к другим становишься милосерднее.

Лика: Мне понравилось, что после читки у меня, например, осталось ощущение, что у всех героев разные виды счастья, а для этой героини один из вариантов – это начать действовать. Она во всех аспектах хоть что-то начала делать. Там есть намёки, что раньше она всё принимала, на всё кивала головой, всё молча делала… И, видимо, не была счастлива. И вот как будто бы её счастье в том, что она здесь разобралась, здесь разобралась и здесь разобралась. Или хотя бы попробовала.

 

Что скажете насчёт сценичности пьесы? Каким представляется спектакль?

Аня: Мне сложно посмотреть на этот текст как режиссёр, но у меня возникла идея о моноспектакле. Я хочу сама рассказать эту историю на сцене от первого лица. Я не знаю пока, как это реализовать.

Лика: Я уже знаю!

Аня: Вот, я предложила Лике мне помочь в этом. Поскольку это личное и рефлексивное, очень легко в этом закопаться и ничего не сделать. Мне бы хотелось ещё более гротескно всё показать, чтобы героиня была нелепой. Та, кто наконец-то позволила себе всё сделать и где-то, конечно, наломала дров. Что-то, возможно, подать через песни-танцы-стихи. Я это совсем не умею делать, но хочу решиться и попробовать.

Лика: Сразу же, даже на обсуждении читки, прозвучал совет, что это может быть и материал для большей формы – для сериала. Во мне тут же это откликнулось. Захотелось ещё больше узнать героев, не расставаться с этими персонажами, не отпускать их. Я тогда ещё подумала: «Вот классно, это был бы первый сезон web-сериала». И буквально сегодня мы с Аней начали обсуждать вариант монопьесы, которая расширит и сюжетную составляющую. Аня же доподлинно знает, что там как раскроется. У нас есть только то, что написано, а у Ани в голове – всё остальное. Что-то уже даже оформлено.

Если говорить о сценичности в целом, то, мне кажется, это ровно тот случай, когда места действия узнаваемы. Не так важна конкретика, локации не требуют обязательной экранизации. Мне очень понравилось, как реагировала публика на сцену в «Сбербанке», например, а значит, это зайдёт в театре. Это действительно будет комедия, оставляющая хорошее послевкусие. При этом на неё будет не стыдно сходить, потому что она не пустая. Мне кажется, можно было бы в спектакле развлечь немного зрителя: поиграть с местами действия, без попытки объяснить или навязать, а предложить залу участие воображением.

 

Интересно ли ставить, когда хэппиэнд?

Лика: Так как это фестиваль драматургии, то текст – во главе угла. Мы не имеем права изменить ни буковки. Правда Махова всё равно пару ругательств вставила лишних, хотя я просила её этого не делать (смеётся). На первой читке их было ещё с десяток. В любом случае текст – это главное. Я-то сама нудный и противный режиссёр, я люблю унылое, хотя, может быть, мы все уже от этого устали. Здесь всё сложено очень логично, согласно жанру. Все сюжетные линии имели свои развязки. Мне больше всего понравилось, что она примирилась с Юрой. При этом у них не случилось фальшивой любви. Если бы он её добивался и в итоге добился – это же был бы голливудский финал, но это не работает. То, что они остались друзьями и приняли друг друга как люди и примирились, позволило им отпустить друг друга. Хорошо, что они смогли найти это настоящее. И это не написано слащаво.

Аня: Одна моя знакомая попросила у меня почитать пьесу и в итоге сказала, что эта пьеса экспозиционная. То есть понятно, что вот Женя, ее окружение, и она со всеми разобралась – а дальше что? Как она дальше будет жить? Но это же всего лишь часть жизни. Ничего не закончилось. Дальше – жизнь, ну и, судя по всему, новые вызовы.

 

Евгения Ноздрачёва

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина