Интервью с режиссёром Дмитрием Мышкиным

 

Дмитрий Мышкин, один из создателей независимого театра «Эскизы в пространстве», стал режиссёром непростой по структуре и чрезвычайно сложной по содержанию пьесы дуэта драматургов Александра Кудряшова и Екатерины Августеняк. О том, как режиссёр и актёры вместе подходили к «бездне» и решились в неё прыгнуть – в интервью.

 

 

Расскажи о своём выборе пьесы.

 

Я увидел нечто совсем новое, что не видел до этого. Меня это привлекло. Меня всегда привлекает то, что я не знаю. В 2015 году мы тоже участвовали в «Любимовке», представляли отрывки из сербской драматургии, и тоже не знали, что с материалом делать. Такая вот репутация. Нас заносит в неизвестность. Неинтересно представлять пьесу, в которой действующие лица слева, реплики справа. Не из этого теста интерес совсем. Это не выпендрёж, просто каждому своё. Каждый раз у нас получается какая-то неизвестность.

 

Хочется теперь поставить эту пьесу как спектакль с «Эскизами в пространстве»?

 

Да, я думаю над этим теперь. Наш дух полностью в этом материале. Это такая жизнь, которую мы любим очень – находить форму для воспроизведения какой-то жизни, какой-то непонятной, с первого раза даже не рассматриваемой, неочевидной жизни. Во всём вопросы, нет ни одного ответа. Я сейчас думаю, правильно ли было делать читку с актёрами или нужно было зрителям раздать карточки, чтобы они читали. Обсуждалось бы только то, как люди прочитали.

 

Если говорить о смысловой составляющей «шоу» – что привлекло?

 

Я сейчас часто сталкиваюсь с повторами, с кольцами. Такая вот русская сансара. Спираль. Для меня это очень логично, что 19 лет у нас, получается, одно и то же происходит с политической точки зрения, и мы все как будто в каком-то сосуде закрыты. Читка ещё раз это доказала. Все на самом деле закрыты, и нам в этом сосуде хорошо. Что сейчас нужно, чтобы люди вылупились из него и вышли на улицы, просто сказали какое-то своё мнение? не знаю, что должно случиться. Я не очень понимаю, как нам из этого выбраться.

 

То есть хочется что-то сделать, чтобы это изменилось?

 

Да. На фестивале одну из читок ставит Бен (прим.: Бениамин Коц, пьеса Марии Белькович «Благополучие»), и у него на всё есть какое-то своё мнение. По поводу всего. По поводу обедов, которые ему дают, по поводу пьес, которые он смотрит. А у нас его нет, мы всё что-то ждём.

 

Как работали над материалом?

 

Никто из нас до конца не понимал, как это будет, но я благодарен всем ребятам, что они не переживали вообще. Мы все вместе берёмся за руки и прыгаем с этой горы. А дальше – неизвестность. Я запомнил сегодня это ощущение, которое родилось – ощущение стенки. Нежелание разбираться в том, что мы инертны. Мы не хотим туда лезть. «Лишь бы не было войны» – это фраза замечательная, но невозможно ей руководствоваться, она просто выключает нас. Мы не живём, мы пребываем.

 

Ты это чувствовал в зале?

 

Я это даже в себе чувствовал.

 

Евгения Ноздрачёва

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина