Интервью с драматургом Мартой Райцес

 

Марта Райцес – автор пьесы «DEAD Мороз», в которой кумир детства умирает прямо на утреннике. Блогу фестиваля драматург рассказала о том, как писала первую детскую пьесу, о сквозном герое своих произведений и почему ставшая тенденцией постирония ей больше не интересна.

 

«Я работаю в очень разных жанрах. Но абсолютно во всех моих пьесах есть странная женщина. Когда в моей пьесе не будет ни одной странной женщины, это будет новый период. Но я не могу представить такого текста, не стала бы его читать». Так начинается наша беседа с Мартой Райцес, автором очень разных по форме, тематике, жанру текстов: «Я кулак, Я - А-Н-Н-А», «Невидимки», «Четвертый акт», «Остановка», «Меня для тебя море», «Dead Мороз».

 

 

Марта, в чем для вас странность странной женщины?

 

Странность – не усредненность. Женщина с особенностями и любит особенно. Болезненно сильно. Нормальная женщина любит нормально, не достаточно.

 

Можете привести пример такой женщины среди героинь литературы?

 

Думаю, это женщины из романов Харуки Мураками. К его прозе можно по-разному относиться, но спорить по поводу того, что он мастер женских характеров, бессмысленно. Еще, любимая – Ремедиос Прекрасная из романа Гарсиа Маркеса «100 лет одиночества».

 

Это женщины, легко ломающие то, что другие бы сочли границами?

 

Они не ломают границы, они их не замечают. В «Dead Мороз» это девочка в костюме Сатурна. Она и маленький Ницше, и Фома Неверующий.

Сатурн считается одной из меланхоличных планет. Это очень большая планета с большим количеством спутников. Но все спутники меньше ее. Собственно, будущее этой девочки уже сейчас предопределено: она всегда будет больше тех людей, которые с ней рядом. Ей придётся научиться с этим жить. И уже сейчас, в детском возрасте, она это осознает. Она девочка планетарного масштаба в очень маленьком социуме.

 

Марта, почему именно планета стала для вас ассоциацией с этими качествами? Почему был выбран космический образ? 

 

Я искала костюм, который обнажил бы одиночество девочки. На Сатурне иное чувствование, иначе идёт и воспринимается время, так же, как и у девочки, у неё все по-другому. Сутки Сатурна – 10 часов 33 минуты. Ещё костюм Сатурна несложно изготовить. Видно, что родители потратили на него небольшие деньги и мало времени. К тому же Сатурн газообразный.

 

Это значит взрывоопасный? 

 

Нет. Это означает, что он отдаёт больше тепла Солнцу, чем от него получает. Сатурн – альтруистическая планета, хотя никто об этом не задумывается. 

 

Почему такой интерес к планетам? 

 

Я всегда, когда пишу текст, узнаю максимальное количество информации про любое слово, которое там есть. Большинство собранной информации мне никогда не пригождается в жизни. Но для меня это часть письма, начитка материала. Может быть, сегодня впервые эти факты пригодились, потому что люди обычно не хотят говорить со мной о Сатурне или о годах Большого Террора. Например, при подготовке к этому тексту я сделала огромную вычитку всего, что включала в себя тема. Большой объем информации. Это и новогодние песни, и фильмы, и даже сценарии новогодних утренников, которые в бесчисленном количестве можно найти в интернете. Кстати, часть того, что прописано в этих сценариях школьных праздников для учителей, перешло в пьесу. Некоторые вещи я просто не смогла бы сочинить, такой абсурд можно подсмотреть только в жизни.

 

Марта, можно считать мальчика в костюме Айфона антиподом девочки в костюме Сатурна?

 

В пьесе есть момент, когда этот мальчик говорит: «Ну и вырядили меня». Выбор костюма, это не его выбор. Распространённая ситуация. Родители решили, как ему выглядеть. И на Новый год, и по жизни. Часто родители примеряют на своих детей те социальные роли, которые в большей степени подходят им самим. Мальчик в костюме Айфона – жертва своей матери. 

 

Вы в детстве верили в Деда Мороза? Как воспринимали персонажа? 

 

Я в него никогда не верила, но если бы умер на моих глазах… Я читала про него не меньше, чем про Сатурн. Когда мы думаем над тем, верим ли в Деда Мороза, мы же в некоторой степени подразумеваем, верим ли мы в Бога. Если перевести этот вопрос на язык взрослых.

 

Получается, что, ответив на этот вопрос, герои в финале пьесы становятся взрослее? 

 

Это один из вариантов трактовки. 

 

Марта, как возникла идея отразить социальные маски через детский утренник?

 

Моя коллега Анна Богачева сказала мне, что нужно сделать, чтобы заработать на драматургии – написать сценарий детского утренника. С такой целью и писала, а вышла – «Любимовка».

 

В каком костюме вы ходили на школьные новогодние карнавалы? 

 

Мне повезло с семьёй: мне с детства позволяли быть собой, поэтому меня никем не наряжали. Ни зайчиком, ни снежинкой я никогда не была. Меня воспитывали в парадигме принцессности, но в хорошем смысле. Я посещала занятия по французскому языку, живописи, уроки бальных танцев. До семи лет. И у нас дома происходило столько увлекательных событий, что мне было не до карнавалов. Пропал без вести папа, слегла мама, умер дядя, две кражи, гувернантка, которая меня била,…

 

У вас было взрослое детство? 

 

Да, замечательное взрослое детство. 

 

Как оно отразилось, отражается в вашем творчестве? 

 

Я думаю, людей со взрослым детством очень много. Если бы каждый человек, у которого было взрослое детство, вырастал самодостаточным индивидуалистом, то врачи всем бы прописывали взрослое детство. Но, к сожалению, большая часть людей вырастает травмированными. Возможно, и я травмированная, а не самодостаточная. По жизни я стараюсь быть автоном, автодидактиком, агностиком, анархистом. Это формула Бернара Вербера. Я ещё бы добавила пятое «А» – аутсайдер. Хотя, считаю, что это уже не современный тип героя.

 

Какой сегодня современный тип героя? Вы бы выделили какую-то тенденцию? 

 

Много текстов, которые я называю «пьеса про пейджер». Где медиум становится героем. Через 100 лет эти пьесы будут требовать сносок, превышающих объем произведения. Не важно про sms, важно про экзистенциальное.   

Есть «искусство мемаса». Скажу точно, что сегодня для меня утомительна ирония. На мой взгляд, после «Бесконечной шутки» Уоллеса она как механизм защиты от реальности больше не работает.

Много фем-героинь и гендерных пьес. Я не разделяю этого дискурса. Считаю его устаревшим в зародыше. В детстве я ходила на вокал к женщине, которая была очень большой. Она часто говорила: «Я знаю молитву, если я ее прочту, я похудею». И она молитву не читала, потому что верила, что скоро люди будут соприкасаться только ладонями и будет блаженство. Вот это современно. Не интересоваться ничем дальше ладоней.

 

Валерия Новокрещенова

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина