Интервью с драматургом Ириной Васьковской

 

Пьеса Ирины Васьковской «Рэйп ми» открыла внеконкурсную программу фестиваля «Любимовка». Ирина – самый молодой из состоявшихся драматургов, тексты которых театральный критик Кристина Матвиенко выбрала для спецпрограммы этого года. Своей пьесой автор рассказывает о кризисе поколения 25- и 30-летних. «Рэйп ми» ставит диагноз молодым образованным, но личностно слабым людям, которым хватает сил только на разговоры, но не на серьёзные поступки. Даже смерть персонажей становится пассивным уходом, результатом неспособности ценить свою жизнь и бороться за неё.

 

Ирина не смогла присутствовать на читке и обсуждении своей пьесы, однако согласилась поговорить о тексте для Блога «Любимовки».

 

 

Как зародилась идея вашей пьесы?

 

Как часто случается, пьеса «Рэйп ми» появилась из другой пьесы, разрушив её до основания. Правда, это была не целая пьеса, а всего несколько сцен… но появилась главная героиня и всё уничтожила.

 

Какова степень документальности текста? Есть ли у персонажей реальные прототипы?

 

Степень документальности нулевая, если не считать нескольких подслушанных фраз и пары подобранных историй. Прототипов у персонажей нет.

 

К финалу пьесы герои довольно чётко разделяются на погибающих мужчин и продолжающих жизненный путь женщин. Закладывали ли вы это четкое гендерное разделение?

 

Такое разделение я специально не задумывала, да и пол «оставшихся в живых» мне был не особо важен. Кстати, некоторые и правда считают, что женщины «крепче» мужчин – и физически, и психически – но для меня это не более чем нелепое утверждение, основанное на «люди говорят», «испокон веков считается» и «тётя Лена сама видела».

 

Героинями ваших пьес часто становятся женщины с непростой судьбой. Насколько они близки вам? Можно ли говорить о развитии единого женского характера на протяжении нескольких пьес?

 

Разве у героини моей пьесы непростая судьба? По-моему, обычный средний набор проблем городского жителя, отягощенный тайной тягой к саморазрушению, вот и всё. Для меня «непростая судьба» – это, например, Медея или Жанна д’Арк.

Конечно, у ряда героинь моих пьес можно найти схожие черты, но связано это скорее с особенностями моего мировоззрения, чем с продуманным планом по созданию единого женского характера.

 

Как автору вам часто приходится объяснять режиссерам или читателям мотивации поступков своих персонажей? Считаете ли вы это необходимым? Или законченное произведение не нуждается в пояснениях?

 

Да, читатели и зрители иногда задают подобные вопросы. Обычно что-то вроде «почему персонаж поступает именно так? Что вообще с ним?». Режиссеры спрашивают реже. Очень редко. Необходимо ли это? Наверное, да. Если человек спрашивает, то я постараюсь ответить. В конце концов, он хотя бы заинтересовался прояснением непонятного, а не просто махнул рукой.

 

Следите ли вы за сценической судьбой своих пьес? И насколько комфортно вами воспринимается режиссерская интерпретация ваших текстов?

 

Слежу, а как же. А вот «насколько комфортно» – зависит от спектакля, конечно. Но обычно я рада. И мне всегда интересно, какой спектакль получится по моей пьесе.

 

При постановках вы предполагаете сотрудничество с режиссерами? Или однажды написанный текст уже не меняется?

 

Я всегда говорю режиссерам, что рада оказать любую помощь с текстом. И готова вносить обоснованные изменения. Я не считаю, что текст не должен меняться: наоборот, уверена, что текст – это материал для спектакля, а не клетка.

 

Отслеживаете ли вы новинки современной драматургии?

 

Конечно, я стараюсь следить за новинками. Плюс, я ридер «Ремарки» уже пару лет, так что читаю довольно много новых пьес.

 

Кто и что вас вдохновляет?

 

Да что угодно: и люди, и книги, и фильмы, и мемы, и каналы в телеграме. Вдохновение может прилететь практически отовсюду. В голове всегда сидит какая-то идея, даже не одна, так что любое из списка может вдохновить.

 

Над чем вы сейчас работаете?

 

Сейчас у меня в работе две инсценировки плюс «взрослая» пьеса и пьеса для подростков.

 

Анна Юсина