О читке пьесы «Ритуал-шоу `После чудес`»

 

В юбилейный год в основную программу «Любимовки» проникла пьеса, которая, скорее всего, раньше оказалась бы только на территории спора Fringe-программы. Текст дуэта драматургов Екатерины Августеняк и режиссёра Александра Кудряшова – это игра, правила которой чётко сформулированы в ремарках и при этом абсолютно бессмысленны. Но… вращайте барабан.

 

 

Конечно, почувствовать подмену в названии пьесы «Ритуал-шоу `После чудес`» легко, а общий принцип всем известной игры и стал способом прочтения текста в режиссуре Дмитрия Мышкина. Узнаваемые атрибуты вечного шоу тоже в наличии: ведущий, барабан, ассистенты, игроки.

 

По правилам авторов, в спектакле участвуют 33 зрителя. В читке зрителями выступили 12 актёров. Все правила-ремарки озвучены автором, а ведущий приветствовал участников игры, будто используя словарь синонимов. Шаманизм текста – в постоянных повторах, ритмических и смысловых. Этот экспрессивный речитатив ведущего в первом туре прерывался историями героев 90-х, а во втором – 00-х.

 

Карточки первого тура, на которых написаны реальные «выступления» игроков легендарного шоу, были выбраны случайно – все они лежали в беспорядке на столике перед актёрами. Эти истории – одни более, другие менее интересные/смешные/драматические/нелепые/печальные – личные признания игроков в том или ином выпуске программы.

 

Случаю в этом тексте предоставлена исключительная роль, он оказался главным мотором и модератором читки. Особенно ярко это проявилось во втором туре, который был посвящён нулевым годам. По правилам пьесы, здесь на барабане нет никакого другого сектора, кроме «П». Каждый актёр сам сделал свой выбор – П(риз) или купюра достоинством определённого количества нулей. Торг ведущий провёл в форме импровизации, руководствуясь только правилом-ремаркой и набором фраз для убеждения забрать «нули». По задумке драматургов, призами случайным образом становятся особенные артефакты с поясняющими записками. На читке одним из призов оказались напёрстки «Рокировка» с цитатой из «Голоса Америки» о возникновении в России властного тандема.

 

Третий тур – аттракцион, посвящённый 10-м годам. Каждый актёр, руководствуясь правилами, пропел «с листа» немузыкальный набор фраз под свой собственный мотив. Ни у одного из игроков не сложился гармоничный напев, сам текст каждый раз противился пению. Благодаря такому эффекту особенно ярко среди нейтральных фраз вроде «Тёмочка, здравствуйте, я звоню вам с `Поля чудес`» особенный смысл обретают слова «Всё здесь по-настоящему» или обрывок «Ты вместо Ленина вселился в сердца».

 

В финале ведущий предложил выбор одной из двух шкатулок, в каждой из которых оказалась случайная новость дня. В день читки одной из новостей стал рассказ Игоря Николаева о секрете названия песни «Третье сентября». Да-да: «за числом третье сентября ничего не стоит». Контрастной второй новостью оказалась история о судах по «Московскому делу».

 

В супер-игре нельзя ничего выиграть, но ведущий предложил сыграть в неё всем, кто хочет, и медленно перечислил вопросительные слова: что? зачем? как? кто? почему? ну и?.. Задание оказалось очень простым и очень сложным – в течение минуты задать себе любой вопрос или даже вопросы. Под ту самую тревожную музыку из «Поля» каждый в зале думал над своими вопросами, которых накопилось за время читки очень много.

 

 

Обсуждение провела драматург Полина Бородина, которая рассказала о том, что текст был создан для конкретного спектакля в Екатеринбурге и поделилась собственным впечатлением от читки:

– В этом тексте интересная форма, она же и содержание: образ программы «Поле чудес» как энциклопедия русской жизни и история постсоветской России. При этом мне очень интересно, как он сложно сконструирован. Каждый раз этот спектакль будет другим, потому что на столе ещё остались карточки. Это – живая конструкция.

Юрий, зритель фестиваля:

– Я люблю такое и считаю, что будущее именно за драматургическими схемами, а не просто за текстами. Я – фанат. Спасибо! Ритуал может сложиться по этой схеме, очень важно его проводить, как написано. Формат читки такое может убить. Меня покоробил в самом конце ответ ведущего на то, что происходило. Мне бы, как участнику, хотелось самому дойти до этого ответа, чтобы никто не резюмировал. Здорово, что есть случайность. В читке я не испытал эффект случайности, показалось, что то, что должно было быть случайным, было подготовленным. Думаю, такой ритуал можно сделать и про «Любимовку», и это будет ирония. Конечно, это пьеса про Россию, про наше глагольное метасознание. Оно всё охватывает. Участники подключаются, всё это работает.

Екатерина Августеняк, автор пьесы:

– Я благодарна, что сохранилась случайность, это было очень непросто сделать, ещё и с таким количеством участников. Это конструктор, который в читку сложно было уложить.

Мария Огнева, драматург:

– В том виде, в котором «выпало», для энциклопедии жизни постсоветской России мне не хватило масштабности и объёма. Я услышала несколько смешных историй участников, в нескольких была своя драматургия – это было здорово, но в целом показалось затянутым, монотонным и не очень смешным приколом с тремя поворотами, а хотелось бы больше. В чём-то тут воля случая, а в чём-то авторы могли, например, во втором туре дать меньше свободы. Мне бы хотелось, чтобы какие-то серьёзные темы, если они есть, в любом случае звучали, что бы ни выбирал зритель.

Екатерина Августеняк:

– Всегда остается элемент случая, того, что выпадет, а что нет. Мне важно было его сохранить, чтобы не делать это манипуляцией, попытаться оставить этот воздух. Да, попадает неинтересная история, но этот человек стремился на передачу, привёз кучу всего и хотел остаться в эфире. Убрать то, что одна история более интересна, другая – менее, нельзя, это важно. Это попытка создать движущийся конструктор. Да, спектакль бывает монотонным, потому что зрители читают по-разному.

Светлана Новикова, театральный критик, завлит театра «ОКОЛО дома Станиславского»:

– Такой жанр – пародия – требует краткости. Здесь очень длинно, скучно, не хватало развития. Важно, чтобы это было интересно зрителю. Важно не только, какие факты были в одно время или в другое время. Утомительно, монотонно.

Полина:

– Была ли цель сделать пародию? Мне лично не показалось, что это была пародия.

Александр Кудряшов, драматург:

– Мне нравится работать с трэш-культурой, она меня привлекает. Это одна из моих любимых передач. С Катей мы додумались вот до такого. На читке нельзя учесть фактор включённости зрителей, которые участвуют в этом ритуале. В таком случае всё немного по-другому работает.

Светлана Петрийчук, драматург:

– Интересно, как по-разному мы всё воспринимаем. Я проревелась. Не знаю, почему. И не буду даже искать почему. Наверное, просто потому, что все мы бесконечно едем на какую-то передачу, приза не будет, а от этого очень страшно. Мне кажется, это грандиозная работа.

Дмитрий Мышкин, режиссёр читки:

– По поводу скуки и такого решения. «Любимовка» предполагает представление пьесы, поэтому мы не стали раздавать карточки в зал, выбирать 33 телезрителя, потому что тогда бы им было весело, а остальные сидели и не участвовали. Такой приём был выбран, чтобы представить текст пьесы его структуру. Мы же здесь не для развлечения собрались.

Полина:

– Возникает вопрос, есть ли в этой конструкции пространство для какой-то другой режиссуры?

Дмитрий:

– Миллион вариантов. Хоть в мессенджере рассылайте эти тексты.

Михаил Чевега, драматург:

– Сейчас этот текст был решён гэгово и пародийно, а я подумал, что можно его делать по-настоящему, как в «Поле чудес». Они же искренние там, дарят эти огурцы. За этим стоит человеческая история: я – учительница, я – механизатор… То есть можно высмеивать, а можно поиграть глубже, потому что там есть огромные пласты. Получается, по концепции 30 лет нашей истории – макабр. Но на самом-то деле, это не так. Можно же полюбить этих героев.

Дмитрий:

– Человек получил текст только что, первый раз его увидел. Не очень хватает времени, чтобы полюбить.

Полина:

– Я согласна со Светланой Петрийчук, мне стало страшно во время минуты. Показалось, что все мы находимся вне времени, призы закончились, и при этом ты видишь пролетающую мимо историю России. Меня это подключает.

Анна Банасюкевич, театровед, арт-директор фестиваля:

– Пьеса по-настоящему сложно устроена. Меня всегда восхищает в текстах отстранённое, дистанционное, холодное мышление структурами. Екатерина хорошо умеет придумывать не очевидные структурные решения. Текст был придуман для спектакля, и понятно, что подключение зрителя, не-актёра – совершенно другое, нежели при читке актёрами. Появляется другая дистанция с этим текстом, поэтому не возникает никакого отношения с ним, только трансляция. А трансляция – это совершенно другая ситуация, другая эмоциональная окраска. Здесь не заложена какая-то пародийность и высмеивание. Самое главное для меня в этой пьесе – в том, что всё время есть какая-то попытка, навязываемая традицией, государством или ещё чем-то, – написать некий единый учебник истории, свести всё к «Истории государства», как ещё с Карамзина повелось, а не к истории людей. Мы пытаемся свести всё к истории чего-то общего, не к истории частности. А театр – та структура, которая может рассказать историю через частное, а не через целое. В этом тексте это и есть основная его ценность. Каждый раз, здесь есть элемент выбора, история рассказывается по-разному. Здесь нет обычной привычной нам иерархии: какое-то событие важнее других. Здесь всё рассматривается с одним фокусом приближённости театра. Такой подход особенно важен сегодня.

 

Евгения Ноздрачёва

Фото: Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина