О читке пьесы Саши Астрова «Моя подруга Варя»

 

О читке пьесы Саши Астрова «Моя подруга Варя» или пьесы о том, как даже бунтарство становится штампом, а также о том, как самому не стать этим штампом, оставаясь при этом бунтарём.

 

Самому действию пьесы предшествует подробный дисклеймер, в котором автор делает акцент: пьеса абсолютно художественна и все совпадения, вплоть до мыслей и убеждений персонажей, случайны. Здесь видится многоходовочка, псевдоснятие с себя авторской ответственности. Особенно ответственности за поведение и поступки Вари. Драматург Саша Астров, активный зритель «Любимовки-2018», прокомментировал это как один из способов обезопасить себя: «Дисклеймеры нужно ставить, чтобы не посадили, так как мы живём в России»

 

 

Почему же Саша Астров считает нужным себя «обезопасить»? Сюжет пьесы достаточно провокативен, и особенно провокативна главная героиня Варя, которая открыто бунтует практически против всего в окружающем её мире: против коменданта общежития, против митингующих оппозиционеров, против полиции, против романтических отношений с мужчинами. Её раздражает почти всё, она не принимает правила действительности, не хочет ни на секунду становиться частью той или иной социальной группы. Она не считает нужным сдерживать своё раздражение и агрессию, прямо высказывает всё, что думает, в самых нелицеприятных выражениях, постоянно хамит и саркастично выстёбывает всех и всё вокруг. Однако этот персонаж не может не вызывать симпатию своей цельностью, твёрдостью, зажигательным бунтарством, и сам драматург явно тоже испытывает симпатию к Варе.

 

«Это наверняка читается, мне безумно с художественной точки зрения нравится всё, что она делает. Для сравнения: например, в последнем фильме Триера «Джек» («Дом, который построил Джек» - прим. автора) режиссёр безумно кайфует от Джека, хотя понятно, что сам Триер не хотел, чтобы ходили такие Джеки и были его друзьями», – так отзывается о Варе и такие параллели проводит Саша Астров.

 

На аналогичный вопрос о симпатиях к героине, к её человеческим качествам, к её специфическому бунту режиссёр читки Иван Комаров отвечает: «Брехт в 19 лет видит, что ворота серые, но со всеми спорит, что ворота – фиолетовые. И я бы, наверное, больше хотел, чтобы у меня была такая дочь, чем та, которая всё принимает. Ведь главное – это быть собой, Варя же это ищет. И выход есть, просто путь долгий».

 

 

Основная сюжетная коллизия – совместное с подругой Лерой решение Вари разбить камеры в центре города после того, как задержали их друга, оппозиционера и навальниста Алеса. Убегающих от полицейских девушек замечает мать ученика главной героини Ольга Дмитриевна и угрожает подать на них заявление в полицию. После разговора с женщиной в Варе вдруг что-то перещёлкивает, и она круто меняет свою внешнюю жизнь: оставляет разбойничьи увлечения, выходит замуж за не слишком приятного ей Борю. Проходит шесть лет, у Вари и Бори появляется дочь Катя. Однажды пьяный Борис пытается избить жену и дочь, и Варя сбегает из дома. По дороге она произносит монолог, в котором призывает свою дочь доверять только себе, постоянно искать себя и правду, делать только то, что ей по-настоящему нравится: «Запомни, пожалуйста, что всё, что говорят тебе эти дяди и люди – всё это враньё. <…> Не обязательно носить платье, если тебе понравятся джинсы». Эта сцена напоминает финальную сцену из «Убить Билла», когда героиня Умы Турман обретает и внутреннюю свободу, и дочь. Ведь Варя тоже заново обретает Катю, даже предлагая ей познакомиться.

 

Иван Комаров тоже подметил это сходство фильма Тарантино и пьесы Астрова и даже сказал, что «пьеса напоминает все фильмы Тарантино». Что интересно, сам драматург «Убить Билла» не помнит – смотрел только в детстве – и такой аллюзии не предполагал.

 

Главный принцип Вари – «не оставлять х**ни без возмездия». Варя – это апофеоз борьбы с существующим (миро)порядком, она, как ей кажется, неким образом восстанавливает мировую справедливость. Но в 21 год запутывается в понимании того, что же такое настоящая борьба, и чувствует, что её действия становятся лишь пародией на борьбу. Она выходит замуж, как бы принимая условия всеобщей игры. В 27 у героини – бунт уже подлинный, сильный тем, что направлен, прежде всего, на изменение в лучшую сторону жизни другого человека, её дочери. Да, Варя советует Кате крайности, но это уже не бунт ради бунта, это нечто большее. Подлинный бунт возможен только после смирения, хоть и внешнего, с действительностью. И Варя внутренне этого достигает.

 

Саша Астров так комментирует поведение своей героини: «Для меня это бунтарство в Варе не засыпало. Для меня момент, когда она решилась на эту фигню, на побег, носит более личный её характер: мотив её поступка заключается в том, чтобы не зацементироваться, не стать ни либералом, ни консерватором. Она как будто говорит: если я, условно, за геев, то не могу говорить, что геи тупые, но при этом если я говорю, что геи тупые, то могу и отфигачить школьников-гомофобов. Когда сложилось у неё чёткое определённое понимание, что она сама становится социальным штампом, какой-то моделью поведения, она использовала тот повод, который ей подкинула жизнь, чтобы освободиться от этого».

 

 

Пьеса представляет собой достаточно сложный многоуровневый во временном и пространственном отношении нарратив, что роднит её с эпическими жанрами. Эпизация выражается в том, что действие постоянно комментируется персонажами, названными драматургом «Другие». Они знают о персонажах больше них самих и способны заглядывать в их мысли и чувства, о которых герои сами порой не догадываются. Эти «Другие» могут принимать облик случайных прохожих, знакомых героев и так далее по усмотрению постановщика. Что указано в ремарках. Иваном Комаровым читка была поставлена соответствующе: он распределил текст Других между несколькими актёрами, и это придавало действию необходимую сумбурность, фрагментарность. Центром которого была Варя с её чёткой позицией. Точнее, с чёткой позицией отсутствия принадлежности к какой-либо позиции.

 

Эпизоды в тексте пьесы нарочно перепутаны, что понятно из их непоследовательной нумерации. Иван Комаров почувствовал эту временную петлю: события, между которыми разница в шесть лет, как бы наслаиваются друг на друга, и между ними не ощущается временной интервал. К финалу пьесы это только усиливается. Разрозненные по всему пространству текста эпизоды соединяются в нечто целое, проступает логика, казалось бы, незначительные детали всплывают, подсвечивая взаимосвязь всех частей картины, центром которой является жизнь Вари.

 

На вопрос, почему центральный персонаж – именно девушка, Астров отвечает так: «Для меня было принципиально, что она женщина, потому что в традиции русской классической литературы женский персонаж реализуется через любовную линию, будучи на вторых ролях по отношению к мужскому персонажу. У меня женский персонаж, и у него нет любовной линии в тексте».

 

Действительно, даже в названии пьесы подчеркивается, что, во-первых, Варя – «МОЯ подруга», а во-вторых, что она именно подруга, то есть автору было важно было указать на её принадлежность к женскому полу, дать понять, что и женщина способна на серьёзное и глубокое ощущение неустроенности мира без мужской «помощи».

 

Анна Лифиренко

Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина