О читке пьесы Юлии Лукшиной «Жалейка»

 

В черном пространстве под софитами, на высоких барных стульях сидят восемь актёров с листами в руках. Они разных возрастов и фактур, по-разному одеты – с первого взгляда обычная читка обычной пьесы. Но спустя время начинаешь понимать, что происходящее больше походит на спектакль, а в конце смешного и легкого на первый взгляд текста – молчание и долгое осознание увиденного и услышанного.

 

31 августа, в первый фестивальный день, прошла читка пьесы Юлии Лукшиной «Жалейка» в режиссуре Родиона Барышева.

 

 

Пьеса рассказывает историю женщины Ани, которая не позволяет себя жалеть. Даже тихо и самой себе. Она считает, что у неё было прекрасное детство, только вот родители на дочь не обращали никакого внимания. У неё нет никаких психологических травм, только она боится зайти в школу из-за учителя, на которого держит обиду много лет. У неё и сейчас всё хорошо, только её сборники рассказов не публикуют, а работает она в call-центре и уговаривает людей на ненужные им кредиты.

 

Находясь внутри этого «безграничного счастья», Аня открывает для себя группу в социальной сети под названием «Жалейки». Там сотня женских голосов, которые ищут поддержки и успокоения. Написать туда она не может – ей нельзя себя жалеть. Но в то же время зачитывается этими историями несчастных, не в силах остановиться.

 

В реальной жизни героини, председатель родительского комитета Надя ломает ногу и просит Аню заменить её в детском утреннике. Праздник сталкивает Аню с тем самым учителем физкультуры Зайчуком, он получает сердечный удар, и мы узнаём, что враг детства вовсе и не помнил Аню. Сюжет закручивается: оказывается, что сын Зайчука, с которым хорошо общалась Аня, умер, и отец брал кредит на памятник в её фирме.

 

Одна ветвь цепляется за другую, что вызывает у читателя/зрителя приятный шок. Во время финального монолога Зайчука, где мы узнаём историю от его лица, в зале образовалась напряжённая тишина. Смешная и забавная на первый взгляд пьеса делает поворот на сто восемьдесят градусов. Как по настроению, так и по нашему к ней отношению.

 

Во время читки каждый персонаж не был только напечатанным на бумаге героем: они обретали голос, речевые особенности, повадки. Актёры вставали, перемещались, импровизировали, и всё это – в контексте пьесы. Каждый жест, каждый вздох был не случайным. Например, споры не были чтением реплик одна за другой – это была словестная борьба. Они говорили одновременно, перекрикивая и перебивая друг друга. Каждый пост в группе был прочитан по-новому, за каждым текстом мы видели определённого человека, видели его боль и желание утешения.

 

Ракурс часто менялся, повествование не было сконцентрировано только на Ане. Вокруг неё вертелись настоящие и живые люди, у каждого из которых есть своя история, свой мир и своя боль. Не было ни одного безликого персонажа – все по-своему колоритные и выделяющиеся.

 

Читка предстала яркой и контрастной, у зала были моменты и искреннего смеха, и лёгкой задумчивости. С одной стороны, всё, что мы слышали, было смешно и нелепо. С другой, понимали – это правда. Думаю, многие постоянно повторяют себе сквозь улыбку, как и Аня: «У меня нет права ныть».

 

 

Обсуждение началось с мнения Юлии, зрителя:

 

– Спасибо большое драматургу, это было очень остроумно, ведь мы все живём в этой абсурдисткой реальности, которая состоит из постов, которые мы читаем, из безумных утренников. Великолепный финал, я в него абсолютно верю – ты можешь ненавидеть кого-то всю жизнь в своей голове, а этот человек вообще тебя не помнит. Это та тонкая нота, которая переворачивает пьесу в другое русло.

 

Юлия Тупикина, драматург:

 

– Для меня это история взросления взрослого человека. Мы все большие инфантилы, мы рожаем детей, оставаясь детьми. Из-за этого и происходит культ слабости, желание пожалеть, а пожалеть-то некому, нужно самой «себя взять на ручки». И героиня, пока происходит реальная трагедия, её главный враг умирает в костюме медведя, волнуется о том, как она выглядит. В этом плане пьеса про взросление очень важна.

 

Женя Беркович, режиссёр и драматург:

 

– Я хочу поспорить с предыдущей ораторкой. Потому что я знаю, о какой группе идёт речь, я сидела в ней полтора года, и она спасла мне жизнь и психическое

здоровье – это очень крутое место. Мне безумно понравилась пьеса, и она как раз о том, что человеку нужно это маленькое место, где тебя возьмут на ручки. Я прекрасно понимаю, мамам постоянно надо переживать, что надо быть взрослым, ответственным, не токсичным, не абьюзером. Поэтому необходимо место, где тебя возьмут на ручки. И в итоге без костюма медведя Зайчук оказался очень маленьким, и Рома, и абьюзер, который не абьюзер, а просто человек, которому двести шариков надо надуть. Кстати, мне кажется очень классным маленьким режиссёрским решением, что Илюша Беленький и Абьюзер – это один и тот же актёр. По-моему, она совсем не про осуждение, всем иногда нужно быть инфантильными.

 

Владимир, учитель:

 

– Мне было забавно на всё это смотреть: это, конечно, жесть и это, конечно, правда. Ужасы и кошмары родителей. Очень хорошая пьеса, но есть в ней большая несправедливость: как же можно эту пьесу так хорошо читать. Это уже готовое, законченное произведение.

 

Александр, журналист и драматург:

 

– Я вспомнил повесть «Рубашка» Гришковца, когда смотрел эту читку. В ней говорилось о том, что у каждого из нас своё несчастье. Здесь мы видим историю женщины, которую в детстве обидел учитель физкультуры, а потом выясняется, что этого учителя физкультуры обижала его жена, и у него умер сын, и он несчастен также. А муж героини сидит в этой группе, у заслуженного учителя тоже есть своя бутылочка, председателю комитета не хочется выходить как кикимора, ей стыдно. Если разобрать каждого человека, у всех есть свои травмы. Это пьеса, которую можно играть весело и смешно, а оказывается очень мудрой.

 

Дарья Ларионова, драматург:

 

– Я помню с прошлого года «Горку» и меня очень радует такое большое количество пьес про детей. Меня тронул момент, когда героиня ловит себя на мысли, что она права ныть не имеет. У неё же всё было хорошо, травм особых нет. У нас как раз в России это поколение девяностых, которые не имеют права ныть. Мне кажется, что героиня сильно изменилась к концу пьесы, потому что она песню запела, пропела в лицо своему врагу детства. И мне кажется, что в «Жалейки» я загляну.

 

Родион Барышев, режиссёр читки:

 

– Я простую мысль хотел донести. Главная героиня в сторону группы «Жалейки» говорит фразу «Вот тут жизнь». Самый страшный феномен – жизнь перешла на другую площадку. Если раньше мы встречались, общались, то сейчас достаточно найти эту зону или эту группу, чтобы почувствовать себя «на ручках». Мир меняется и зоны комфорта меняются. Теперь можно подпитаться не только от человека, но и от экрана. Насчёт изменений героини – она пришла к своему врагу, она единственная, кто к нему пришёл.

 

Сергей Ашарин, актёр читки:

 

– Меня очень зацепили взаимоотношения Ани и Зайчука, ведь единственный, кто заметил её жизнь – Зайчук. Родители много работали, стояли в очередях, поэтому им было всё равно. И пусть она помнит это со своей обидой, но помнит всю жизнь. Я всегда думал, почему наш российский сигмент интернета самый жестокий и злобный? Самый действенный способ обратить на себя внимание проявляется через агрессию. И посты, жалобы, комментарии – попытка обратить на себя внимание, перестать быть полным нулём. Аня начинает сходить с ума, потому что её враг номер один даже не помнит её в лицо. В финальной сцене – молчание, и я не знаю, хватит ли им внутреннего ресурса, чтобы заговорить друг с другом.

 

Алена Волкова

Юрий Коротецкий и Наталия Времячкина