Интервью с Марфой Горвиц

 

Режиссёр Марфа Горвиц сделала на «Любимовке» читку пьесы «Горка».

 

 

Как проходила работа над читкой?

 

Очень быстро – две репетиции и всё. Сама работа проходила замечательно, многих актёров я уже знала заранее. Приятной неожиданностью было встретиться с двумя актёрами прямо на площадке, они полностью влились, вписались, в общем, всё здорово.

 

В этой пьесе, лично для вас, какая была основная проблема?  

 

Это тема амбразуры. Построение общества, начиная с детского сада, как абсолютно тоталитарной ячейки. Каждая ячейка тоталитарна, начиная чуть ли не с рождения. И когда человек попадает в эту систему, то, по сути, он обречён. Главные вопросы, которые возникают у меня: «Что, в связи с этим обстоятельством, человек может сделать? Что он может поменять? И стоит ли менять, нужно ли? Может это что-то изменить или нет».

 

В одном из интервью вы сказали, что современную пьесу нельзя ставить так, как она написана, что к ней нужно найти свой ключ. К пьесе «Горка» каким был этот ключ?

 

Когда я так говорила, я имела в виду, что в принципе режиссура – это, скажем так, наука о решении. Ни современную, ни классическую пьесу нет смысла ставить так, как она есть. А в пьесе «Горка» ключ ещё надо искать. Но то, что мне действительно в ней нравится, то, что заложено автором, это сам детский сад, решенный как галеры, как Сизифов труд. Ассоциации тут могут быть и с заключенными, которые строили БАМ, поднимали целину. Вопрос в том, что в этой атмосфере и в этой структуре ребёнок растёт с самого рождения. Вот такой образ.

 

 

Сама пьеса располагала к той ритмичности, которая получилась в читке?

 

Да кто его знает, не знаю. Главное, что это стало вдруг вот так получаться. Я даже не ставила себе такой задачи. Сама рада, что так вышло. Ещё артисты собрались – профессионалы, очень талантливые люди. У меня есть железный принцип: я работаю только с талантливыми артистами. А у хороших актеров, у них чуй, они почувствовали музыку в этом во всём и начали играть. Есть опера «Родина электричества» по Платонову. Мне кажется, что Патонов – такой суровый, советский автор, как раз сюда как нельзя подходит. И вот если это получилось, то мне это очень дорого. Приятный сюрприз для меня.

 

Может быть были ещё какие-нибудь сюрпризы?

 

У меня всегда такие страхи и опасения насчет просто хороших пьес: мне всегда кажется, что они самоцельны, что решения в них самих уже лежат. В них нет люфта для трактовки. Действительно, по-настоящему хорошая пьеса, хорошо написанный текст — это крутые грамотные характеры, это когда вдруг там возникают какие-то объемы. Вот как сегодня, например, получилось с заведующей. Вдруг там судьба какая-то пошла, что ей ведь тоже не сахар, и это здорово. Такие были сюрпризы, которые может быть интуитивно у нас и намечались, но на самой читке они прозвучали даже острее, чем на репетиции.

 

Планируешь ли ты в дальнейшем больше работать с современной драматургтей?

 

Больше? Куда больше! Я в последнее время только современной драматургией и занимаюсь. Конечно, это шутка. Я постоянно читаю новые пьесы, всё время нахожусь в поиске. И как только нахожу что-то созвучное, то хватаю и бегу. Так, кстати, хотелось бы поступить и с этой пьесой.

 

Валентина Николайчук

Фото: Даша Каретникова