Интервью с Артёмом Терёхиным

 

Режиссёр читки «Чужие» рассказал о пьесе, франшизе и хулиганском театре.

 

В этом году на «Любимовке» вы и отборщик, и режиссер. Видите ли какие-то тенденции?

 

Я, наверное, не первый, кто это говорит, но радует, что стало появляться много качественной поэзии. Жанр начал возвращаться, как-то переосмысляться, перерождаться. Поэтических пьес много. Современная пьеса тем и хороша, что она как бы пульсирует со временем, иногда опережает, иногда немножко отстаёт, но в целом, это главная тенденция.

 

А рэп-баттл между Рипли и её сыном в «Чужих» тоже в неё вписывается?

 

В принципе, да, не исключено. Во-первых, из-за того, что культура рэп-баттлов у нас сейчас вышла на новый уровень благодаря Versus. Я не сильно за этим слежу, поэтому не эксперт, но у меня есть ощущение, что это всё так или иначе взаимосвязано. Получается, что рэп-баттл – это в каком-то смысле зонг по-брехтовски, новый способ существования в зонге, когда актёр немного выходит из образа и вещает какую-то информацию в стихотворной форме.

 

Вы общались с автором пьесы Еленой Астасьевой до «Любимовки?

 

Да, мы общались. Её пьеса ещё при отборе была в моём потоке, она мне сразу приглянулась, и я её выбрал. Текст понравился мне даже не столько как пьеса, а как объект для размышления, потому что это объединяющий феномен: как правильно на обсуждении заметил Женя Казачков, он, как те же «Симпсоны» или «Южный парк», может собрать разную публику и так или иначе вызовет резонанс.

 

Вам бы хотелось, чтобы появилось больше фанатских пьес?

 

Безусловно. Это крутая идея, и из неё может вырасти огромное течение, потому что мне, например, как режиссёру небольшого театра, хотелось бы, чтобы помимо коробки зала были ещё какие-то пространства, где можно хулиганить, делать неформатные проекты. И, по-моему, такое течение будет успешно, и дело даже не в молодёжи, ведь адресат «Чужих» – 30+, это та категория людей, которые в 90-е фанатели по фильмам Джеймса Кэмерона, Роберта Земекиса, Стивена Спилберга и других. Если сейчас развивать эту тему, по крайней мере, она будет успешна в маркетинговом плане, ну и привлечёт людей, которые не очень любят театр. Но и автору придётся работать в усиленном режиме, выдавать, допустим, каждые две недели набор пьес, чтобы это было похоже на сериал. Либо нанимать группу авторов. Если эту идею действительно будут развивать, получится офигенно. То, что сделала Елена, может дать хороший импульс тем авторам, которые, может, сейчас ходят без идей.

 

Любите фильмы про чужих?

 

Я абсолютно согласен с автором, что первая часть – шедевр, вторая – шедевр, третья так себе. Сама вселенная прикольная, и мне нравится тенденция, что сейчас разные вселенные начали расширять. Мой внутренний ребёнок всегда радуется, когда выходят новые фильмы Ридли Скотта, «Прометей» и так далее и дико разочаровывается, когда видит результат. Но да, как раз на моё детство пришлись первые две части «Чужих», даже дома висел плакат с Рипли.

 

По мотивам каких ещё франшиз хотели бы поставить пьесы?

 

Если вспоминать фильмы, которые оставили неизгладимый след на моей детской психике, то это, естественно, «Назад в будущее» Земекиса, «Терминатор» Кэмерона, ну и «Хищники».

 

Расскажите, как выбирали актёров? На обсуждении читки отметили хороший состав.

 

Тут всё относительно просто, ведь формат читки заключается не в представлении режиссёрского и актёрского состава и гениальности ходов, а всё-таки нацелен на раскрытие авторского замысла, в первую очередь. Сложилась какая-то странная традиция [смеётся], но на «Любимовке» я делаю читки с организаторами, соответственно, там были Женя Казачков и Аня Банасюкевич. Я долго не мог понять, как решить Андроида, по тексту должен быть молодой красавец, а я не очень разбираюсь в мужской красоте, поэтому пришлось просить совета. Выбрал Мачея Виктор, плюс его волшебный акцент – то, что нужно для монолога. Ну а Серёжа Чехов первым возник у меня в голове как человек из тусовки «Любимовки», который может сыграть Чужого. Олег, Саша и Аким – актёры, которые могли ритмически уловить и передать текст. Ну и вообще выбираешь людей, с которыми комфортно, чтобы все получили от читки удовольствие. Для меня главное, чтобы всем было в кайф, и, видимо, в зал это тоже передалось. У меня острое ощущение, что и сама пьеса была написана по кайфу, со здоровым стёбом. Поэтому я понимал, что в формате читки не надо подходить к ней по-серьёзному, не потому что это несерьёзная пьеса, а потому что энергия этой истории сама по себе требует хулиганства.

 

Как вы для себя определили смысл этой пьесы?

 

Мне кажется, как и во франшизе, так и в пьесе, если убрать весь юмор, я бы вычленил тему глобального одиночества, всепоглощающего, как чёрная дыра. Вот летит в бескрайнем космосе одинокий корабль. Пьеса подхватила это настроение, выраженное в знаменитом слогане к «Чужому» – «В космосе никто не услышит твоего крика». Эта тема мне понятна и близка, это чисто поколенческое явление: публичное одиночество, экзистенциальный кризис и прочее. Всё это в пьесе можно развить, интерпретировать, мы же постмодернисты, мы любим компилировать тексты, вкраплять одно в другое. На обсуждении говорили, что тексту не хватает Чехова, но можно, например, вставить туда монолог Гаева про шкаф. Я к тому, что у пьесы есть большой потенциал, это хорошая клубная вещь. На мой взгляд, она прекрасна тем, что при отсутствии прямой назидательности, под толщей юмора есть идеи, которые попадают в тебя и раскрываются позже, не в тот момент, когда ты слушаешь и смеёшься, а через некоторое время.

 

Оля Емец