2 сентября на фестивале

 

Второй день фестиваля молодой драматургии «Любимовка» можно выделить среди прочих. Дело в том, что в нем, как в букете из самых разных полевых цветков, собрались красноречивые представители того или иного жанра и направления, которые следуют за нами на фестивале 2018 года.

 

 

Так, например, стоит отметить некоторую «фринджевость» материала: пьеса Микиты Ильинчика «Комната умирает» состоит из осколков. Важное – именно из осколков, а не эпизодов или фрагментов. Каждый из них о своем собственном главном, но из всех «собственно главных» и выстраивается та самая эстетическая линия, которая была точно подхвачена Александром Кудряшовым, чьей заслугой стала внимательная режиссура читки и эклектичное, но цельное звучание пьесы. Зрители увидели и объемную Беларусь, и мрачный гротеск, и эмоциональные переживания героев, и юмор. В конечном счете нежное подключение и к пространству, которое заставляет ностальгировать по себе и вторгается таким образом в реальность, и к человеку, которого легко, вполне как в стоге сена, потерять среди этих осколков.

 

«Так замерзла и устала, что не может реагировать на смерть деда».

 

Тема осторожности, аккуратности в обращении с человеком тянется и через пьесу Светланы Петрийчук «Вторник короткий день». Мы знаем, что любое пересечение границы в драме есть событие. Пересечений границ физических – Хабаровск-Китай – у главной героини было предостаточно: чтобы помочь сыну рассчитаться с долгами, женщина готова пойти на то, чтобы перевозить контрабанду. События-стресс не могут не отразиться на внутреннем мире героини. И весь её монолог не отрефлексированное погружение в вакуум. Что и было блестяще передано актрисой, исполнительницей главной героини, Ольгой Лапшиной. Режиссер читки – Виктор Рыжаков. Но здесь же и тема одиночества: «дорога – мой дом», вполне как в песне БИ-2, для любви обоих: и сына, и возлюбленного-китайца – это не место. Остается место для любви героини, матери, – и одиночество, окружающее её всюду, где бы она сейчас территориально ни находилась.

 

 

«Я же не буду родного сына под монастырь подводить, конечно, подтвердила. Да и колония у нас тут хорошая, для тех, кто раньше не привлекался, грех жаловаться»

 

Одиночество, на этот раз буквальное и «благоприобретенное» преследует героиню монодрамы Милы Фахурдиновой «Голая». Пьеса представляет собой дневниковые записи девушки, решившей испытать на себе отрешение в буддийском монастыре и обет молчания, – всё ради материала для новой книги. Это одиночество, на которое она обрекла себя по «долгу службы», сначала существует как ироничный экспириенс, и не более того, но по мере проживания в монастыре оборачивается другой своей стороной: страхом смерти, вопросами о любви и обретении счастья, смысле жизни. Режиссер читки Дмитрий Акриш, выводя на сцену персонажей в стильной черной одежде, давал зрителям считывать историю героини сначала как намек на черный юмор молодой писательницы и монашеский образ жизни, после чего к финалу этот цвет становится таковым, какой он и есть. Цветом смерти, бегства от реальности. Книги не случится.

 

«Поэтому я припасёнными стерженьками текст на теле у себя вывожу. Ну, не текст даже, а отдельные слова, из которых текст потом будет. Прям вот так, тезисами на коже»

 

Бегство от реальности, но уже иной, буквализированной, фантастической версией, следует в одну из пьес в стихах, попавших в шорт-лист фестиваля – работу Михаила Чевега «Рабочий и колхозница». Это история любви Рабочего и Колхозницы, ожившей скульптуры, рассказанная с юмором и помещенная в реалии Советского Союза. Среди других персонажей: Змей Горыныч, Пикассо, Сталин, Марлен Дитрих, Гитлер. Интригующая компания, не правда ли? Но и здесь, среди смеха, среди бесконечной иронии есть место повествованию о возлюбленных, которым жизненно важно оказаться на свидании друг с другом в назначенном месте и назначенное время. Показать это у режиссера читки Дениса Азарова получилось легко, весело, не отменяя остроты и изящества звучания текста.

 

 «Я люблю чтобы я волновала.
как ветер волнует травы»

 

Но бежим от реальности дальше – в страну хиппи, приходов, грез. Территориально остаемся там же – Страна Советов, безграничных возможностей и тотальной свободы. Лишь немного перемещаемся. Москва, Париж, а теперь Эстония. Вместе с героями пьесы «Как эстонские хиппи разрушили Советский Союз» Михаила Дурненкова мы путешествовали в «чертоги разума». Но ведь по сути, он тот же самый, что у ТетьТани из «Вторник короткий день», что у героини пьесы «Голая». Реальность, такая, какой мы её видим, попросту невыносима.

 

 

Пьеса Михаила Дурненкова – часть особой программы фестиваля, составленной Олегом Лоевским. Она была заказана для эстонского театра, где и идет сейчас в постановке Юрия Квятковского и декорациях Ксении Перетрухиной. Дурненков создал текстовый мир абсурда и гротеска, Квятковский придал ему актив и динамику, что зрители «Любимовки» и увидели на читке, поставленной тем же самым режиссером.  Каков этот мир глазами Ксении Перетрухиной, нам остается только гадать. Ну, или ехать в Эстонию.

 

«Психоактивные вещества бывают разными. Самая улетная трава растет в центре у памятника Ленину напротив ЦК КПЭ»

 

Очередная пробежка. Но уже в рамках проекта «Любимовка.Еще», детища основного фестиваля, задача которого – показ читок пьес из списка особо отмеченных ридерами на протяжении всего театрального сезона. С читкой пьесы Паши Коваленко «Нью-Эйдж» в режиссуре Юрия Шехватова бодро, с юмором, с самоиронией бежим внутрь себя. В медитации, йоге аюрведе и прочих радостях, направленных на саморазвитие и накопление благ, в неадекватно бешенном поиске духовной гармонии, пытаемся забыть о том, кто мы такие на самом деле. За всем этим вновь: тот же самый страх действительности, страх принятия себя таким, какой ты есть.

 

«Я ничего не понимаю. Ничего не меняется. Я сижу каждый день и медитирую. И я прочитала и много раз слышала, что нужное в своей жизни можно притянуть нужным состоянием. Ну так я сижу и пытаюсь докопаться до этого гребанного состояния изобилия, но нихера не выходит!»

 

Вокруг нас смерть, страх, много боли матерей за детей, детей за матерей, каждого за самого себя. Бежать.

 

Ответ на вопрос «Куда?», кажется, есть. В многообразие жанровых форм деятельности. В этот пёстрый любимовский букет. Мы видим, какие разные пути выбирают драматурги в этом году для того, чтобы говорить по сути о тех же самых вечных (зачеркнуто) проблемах.

 

Одиночество – отступает в многообразии и возможности выбора.

Страх – в действенности и деятельности.

Смерть – в сообществе и со-бытии.

 

Анна-Мария Апостолова

Фото: Шамиль Хасянзанов

Иллюстрация к пьесе: Лиза Андреева