Интервью с Татьяной Лариной

 

Татьяна Ларина, режиссер читки пьесы Алены Иванюшенко «Шкура», рассказала о своем соприкосновении с пьесой, работе между режиссером и драматургом и белорусском театре.

 

 

Какое у вас впечатление от пьесы?

 

Очень сильное. Хотя я одно время колебалась в выборе пьесы для читки и даже в какой-то момент выбрала другую, прежде чем поняла, что текст Алёны уже живёт во мне своей жизнью, у меня появляются вопросы, зарождается свой диалог с текстом. И хотя я первоначально рассматривала его только с точки зрения драматургических достоинств, потом пришло понимание, что он и про меня тоже, что мой выбор обусловлен событиями из моего собственного прошлого.

 

Хотели бы вы поставить по ней полноценный спектакль?

 

Да. Это сильный и важный текст. Кроме того, я собрала прекрасную команду, и расставаться нам совсем не хочется. И хотя один из участников обсуждения сказал, что для этого текста читка – самодостаточная форма жизни, я соглашусь с ним только в одном. Это действительно исполнительский текст, его нельзя «играть». Такой подход увёл бы актёров в мелодраматические дебри, но есть немалое количество прекрасных спектаклей, где текст не играется, а исполняется – и это хорошие спектакли.

 

Считаете ли вы важным говорить на тему насилия и почему?

 

Считаю не только важным, но и необходимым, поскольку насилие стало неотъемлемой частью нашей жизни, и самое страшное то, что мы научились относиться к нему с терпимостью. Я говорю «мы», потому что это и обо мне тоже. Хотя эта пьеса для меня не исчерпывается одной этой темой. Для меня это ещё история о детях, которые очень хотят стать взрослыми, начать жить настоящей, в их представлении, жизнью, и они делают всё для того, чтобы этим представлениям соответствовать. В контексте этой темы невидимым планом в этой пьесе присутствует старшее поколение.

 

 

Работали ли вы с драматургом во время подготовки читки?

 

Я всегда работаю с драматургом, тем более, если речь идёт о читке пьесы, когда самое важное – раскрыть именно замысел драматурга, а не показать своё режиссёрское прочтение. С Алёной мы встретились ещё в Минске до моей работы с актёрами – мне важно было знать, насколько точно я слышу этот текст и понимаю его многослойность. И это была очень хорошая встреча – мы очень точно услышали друг друга через этот текст.

 

Вы учились в Беларуси, а затем в Москве, в совместной магистратуре Школы-студии МХАТ и Центра им. Вс. Мейерхольда. Ставили спектакли в Беларуси и в России. Чем отличается сегодняшний театр в этих странах?

 

К сожалению, сравнение не в пользу белорусского театра, поскольку развиваемся мы медленно и мучительно. Это в первую очередь относится к белорусскому репертуарному театру, который похож на огромную неповоротливую корову, пожирающую собственных детей. Так что дальнейшее развитие белорусского театра мне кажется возможным только в связи с появлением независимых площадок – там работа идёт быстрее и, надеюсь, что в ближайшем будущем будет только набирать обороты, даже несмотря на отсутствие у нас развитой грантовой системы. В этом плане возможностей для профессионального развития молодых режиссёров значительно больше в российском театре, но белорусский театр – это огромная неосвоенная территория. Тем он и привлекателен.

 

Как вы выбираете пьесы для постановок?

 

Так же, как выбрала эту. Сперва читаю, потом начинаю прислушиваться к себе и к окружающему миру.

 

Что для вас фестиваль «Любимовка»?

 

Прежде всего, очень хорошая компания очень хороших людей, объединённых любовью к общему делу и уважением друг другу. Для меня в театре это главное, это мой личный источник вдохновения. Когда этого нет, всё, что мы делаем, теряет свой смысл.

 

Мария Иванова

Фото: Дарья Каретникова и Шамиль Хасянзанов