Интервью с Валерией Сурковой

 

На обсуждении пьесы Павла Пряжко «Сосед» зрители высказывали разнообразные и необычные трактовки текста. В конце первого дня фестиваля с режиссёром этой читки Валерией Сурковой мы поговорили о пьесе и о том, почему жанр читки не предполагает режиссёрской интерпретации.

 

 

Странный диалог Николая и Павла в пьесе мог бы продолжаться бесконечно. Какова мотивация героев?

 

Когда мы разбирали пьесу, думали о том, что понятно, почему говорит Николай, но непонятно, почему говорит Павел. Если исходить из того, что они соседи, тогда одна из причин – попросить соседа поговорить с женой, которая слишком громко включает шансон. Это только один из мотивов, конечно, есть и уважение к возрасту, и небольшой страх. На самом деле, сейчас очень сложно об этом говорить, потому что пьесу Пряжко надо долго и серьёзно разбирать. В этом тексте всё написано. Там очень много нюансов. Актёр должен всё это показать. У обоих персонажей постоянно есть огромное количество мотивов, они все внутри текста.

 

Есть ощущение, что при читке необычный язык Павла Пряжко немного сглаживается. Были ли какие-то трудности или интересные моменты, связанные с работой над языком, ритмом?

 

Согласна, когда читаешь глазами, в голове текст звучит немного иначе. Вы представляете какого-то своего персонажа. Когда вы смотрите читку, вы видите конкретных артистов. Для меня этот кастинг был идеальным для того, чтобы раскрыть этот текст. Вообще, я считаю, что в читке самое главное не мне показать своё отношение к тексту, а каким-то образом попытаться максимально услышать автора. Основная моя задача – помочь артистам прочитать текст так, чтобы он дошёл до зрителя. Это совершенно отличается от того, как я работала бы над этой пьесой, если бы делала спектакль. Все тексты Пряжко, безусловно, написаны в его особенном стиле. Но эта пьеса отличается для меня от других тем, что я здесь позволила себе взять серьёзных драматических артистов. Мне казалось, что для читки так будет правильно. Мне было важно, чтобы артисты этот текст играли.  Его нельзя просто прочитать. Я взяла разных по возрасту актёров, как написано, чтобы у зрителей была зона для фантазии. Если бы этот же текст читали два молодых человека, это было бы не так точно. Мне очень хотелось вызвать у зрителя эмоцию. Мы говорили с артистами о языке, о том, что очень важно, как написал именно сам Павел. Мы ничего не изменили, ни одной буквы.

 

 

Работа над спектаклем и читкой принципиально различается. Не приходится ли тормозить свою фантазию?

 

Приходится! Например, мы работали над этой пьесой три дня. На третьей репетиции я уже понимала, что могу перейти с артистами на другой уровень и говорить с ними о более глубоких вещах. Я себя торможу для того, чтобы дать свободу артистам. Мы говорили, что пьеса могла бы быть про что угодно. Но мы рассматриваем её как пьесу про двух соседей. Дальше мы пытаемся найти детали в тексте, мы пытаемся представить вам текст, а не сделать спектакль. Я не стараюсь найти себя в этой пьесе. Я должна представить текст зрителю. Я ищу то, что есть именно в тексте. В читке вообще самое главное – текст и правильный кастинг. Нельзя переходить на другие уровни разбора текста, нельзя грузить новыми смыслами.

 

Возможна ли работа с современной драматургией в кино, как это произошло с пьесой Анны Яблонской «Язычники» и вашим фильмом?

 

Я кинорежиссёр по образованию, поэтому, когда пьеса попала мне в руки, мне всегда хотелось сделать из неё кино. Но текст пьесы пишется для театра, а для кино нужен сценарий. Пьеса «Язычники» изначально была написана где-то между кино и театром. Но другие пьесы бывают предназначены исключительно для сцены. Превращение их в киносценарий – долгий процесс.

 

Что для вас самое ценное на «Любимовке»?

 

Во-первых, это чтение новых пьес, конечно. Ведь современную драматургию всё равно мало ставят в больших театрах, нет глобального интереса к этим текстам. Драматургу сложно выжить, мало возможностей заявить о себе.

Во-вторых, на «Любимовку» приезжают новые драматурги, которых мы ещё не знаем, но они пишут пьесы, проходят конкурс, их отбирают ридеры, которым я доверяю. Для авторов это стимул писать дальше.

«Любимовка» помогает менять эту сферу. Я не представляю, что молодому драматургу делать со своей новой пьесой. Но есть «Любимовка», и это большое счастье. Это как благотворительность. Я люблю «Любимовку» много лет, готова делать каждый год читки, это потрясающее дело.

 

Анастасия Казьмина

Фото: Шамиль Хасянзанов