О читке пьесы «Шкура»

 

«Я не знала тогда, как невыносимо об этом рассказывать»

 

Алена Иванюшенко, молодой драматург из Белоруссии, предлагает зрителю заглянуть в себя и открыто поговорить о том, о чем говорить мы обычно боимся. Литературность языка, многослойная форма и искренность – в пьесе о насилии, которое повсюду.

 



Мелом на двери «ученик» пишет: «1 сентября. Класс. Школа». Режиссёр Татьяна Ларина и ее артисты легко, знакомо и смешно передают школьные ситуации, мысли – период взросления. Подростки играют во взрослость, но ещё не понимают её границ и не сразу осознают боль.

В пьесе подробно описаны запахи, звуки, ощущения. Они погружают и рождают сопереживание. 

Драматург предлагает интересную форму. История Яны, на первый взгляд главной героини, оказывается сюжетом вымышленного фильма уже повзрослевшей Майи и плавно переплетается с сюжетом фильма ее подруги Ани. Это история о насилии. У каждой из них своя Яна, но все же она одна, как будто прячется в жизни многих людей. Надо только признать и отпустить.

 

 

Михаил Дурненков, драматург, арт-директор фестиваля: «Эти два мира – суть один мир. То есть их разность подчеркивает общность темы. Девочка маргинальной компании и девочка с каким-то «хорошим мальчиком», в принципе, проходят через один и тот же путь абьюза».

 

Герман Греков, драматург: «Это своеобразная полифония. Редкая пьеса вообще, потому что мы видим, как героиня совершает путешествие за предел смерти. Очень коротко, внятно, сжато, но это мифологическое колесо присутствует здесь: она совершила это путешествие, и она оттуда вышла обновленной. То есть в этой пьесе очень большая эмоциональная амплитуда».

 

Евгений Казачков, драматург, арт-директор фестиваля: «Само действие рассказывания имеет какой-то психологический, терапевтический эффект. Наверное, с этим и связана литературность, поэтичность текста, потому что это заговаривание, замаливание какой-то ситуации. А литература – часть действия, то есть я пытаюсь это осмыслить, я пытаюсь от этого избавиться, это проговорить. Это тяжело сделать, и поэтому появляется искра литературной красоты».

 

Константин Райкин, актер, режиссер: «На меня читка произвела большое впечатление. В хорошем смысле литературная отточенность этого материала заставила меня подумать, что вот так, как вы читали, это и есть оптимальный вариант для этой пьесы, мне больше ничего не надо. Мне важно это представлять и довериться своему воображению.

Действительно, глупость ситуации, времени и места, в которых это происходит, я имею в виду нашу страну, заключается в том, что люди, про которых это написано, не смогут это увидеть из-за ограничения в 18+».

 

 

Андрей Иванов, драматург: «Я не рассматриваю эту пьесу как феминистическую, она очень человечная. Римма Павловна Кречетова употребила такое выражение к одной пьесе: «дар человечности». В этой пьесе есть этот дар человечности. Она тонкая, нежная, показывает трогательный мир подростков. Очень хрупкий. Это именно так, как я хотел бы видеть пьесу о подростках. И этот поиск своей чувственности, и поиск своих людей. Я думаю, что у этой пьесы огромное будущее».

 

 

Наталья Шаинян, критик: «На мой взгляд, здесь речь о насилии, которое пронизывает все слои современного общества, и о том, как сознание пытается приспособиться к этому насилию, включиться в него. Это касается не только отношений между мальчиком и девочкой, это касается всех взаимоотношений в социуме: что в школе происходит, что в больнице. Вы затронули тему гораздо шире, просто самое яркое, самое страшное, что происходит – это изнасилование, но в целом это о том, как устроен насилующий мир и как долго и мучительно его осознание».

 

Мария Иванова

Фото: Даша Каретникова