О читке пьесы «Магазин ненужных вещей»

 

«Любимовка-2018» открылась пьесой Ани Агаповой «Магазин ненужных вещей» – историей из нескольких сюжетов на остросоциальную тему. Автор исследует жизнь подопечных психоневрологических интернатов (ПНИ) и глубину несовершенства системы государственной помощи таким людям.

 

 

В постановке режиссёра Жени Беркович, имеющей опыт работы с детьми-сиротами, трансляция боли и безысходности получилась особенно пронзительной. Режиссёр сама приняла участие в читке, произнося суровые факты о ПНИ. Наперебой ей несколько голосов рассказали свои истории. Отчасти безумные, отчасти фантастические, отчасти реалистичные. Они и разговаривали с фонарём, и беседовали о магазине, и рассуждали о певце Юрии Антонове, и многое другое.

 

Несвязанные монологи заставляли внимательно следить за происходящим и складывать это в единую картинку. О сложной структуре пьесы рассказал в начале обсуждения читки драматург, арт-директор фестиваля «Любимовка» Михаил Дурненков: «Это, по сути, два текста, разделенных вертикальной чертой. Слева диалоги и монологи обитателей ПНИ – художественная часть. А справа – рассказ, который озвучила Женя Беркович. Способ взаимодействия этих двух текстов – режиссёрский. Пьеса интересна тем, что она предлагает каждому режиссёру найти свой способ монтажа этих кусков, у которых совершенно разный стиль. Замысел драматурга состоит и в том, что это должно быть сложно».

 

Драматург Аня Агапова подтвердила: «Восприятие этих людей сложное, и поэтому форма тоже должна быть сложной».

 

 

Куратор off-программы «Любимовки-2018», театральный деятель Олег Лоевский отметил: «Правильно, что с такого текста началась «Любимовка». Потому что то, чем занимается этот фестиваль, – это драматургия боли. В отличие от драматургии благополучия, которой занимаются другие фестивали. Сама тема невыносима, и всякое столкновение с ней мобилизует нас на внимание. Есть люди, которые в этом живут. Та же Женя Беркович, которая занимается не только театром. Когда она берёт материал – она знает, о чём она говорит. И читка здесь – самая правильная форма реализации. Потому что любое личное включение театра превращает это всё немножко в шоу. А здесь должна быть именно такая интонация, пропущенная через твое личное минимальное понимание того, что происходит в этих местах».

 

Михаил Дурненков уточнил: «То есть ставить этот текст не нужно?»

 

Лоевский: «Его нужно рассказывать. Ставить – это что? Выходит народный артист России со значком на коляске и ползет по сцене, а ему суфлер шепчет текст? Нет. Это театр, который возникает в тесной близости к слову, к эмоции, без посредника в виде артиста в чистом виде. Мне кажется, что Женя нашла форму правильную – неудобную для зрителя: одно перебивает другое. Но никто тебе не обязан всё по полочкам раскладывать. Это попытка, чтобы мы вышли из зоны комфорта, и сами встроились в текст. Это требует усилий».

 

 

Драматург, арт-директор фестиваля Евгений Казачков задал вопрос: «Не кажется ли вам, что бОльшая протяженность текста неизбежно заставила бы найти какие-то дополнительные глубины, художественные образы и пространство для нашего размышления? Как вы определили, что пьеса закончилась? Почему такая длина?»

 

Автор Аня Агапова: «Часть текста слева – монологи персонажей – подразумевала в моей голове какое-то театральное решение. Реальные ребята из ПНИ на протяжении полугода учились формулировать мысли, и потом из этого материализовался текст. Я собрала его по принципу художественного образа, который там развивается. Эта творческая часть подразумевает театральную работу: например, это могут быть куклы, предметы, видеоряд, театр теней. Она требует наполнения. Я вижу эту пьесу, историю законченной. Здесь исследуется много разных тем внутри одной. Хотя сюжет чёткий и не прослеживается, но ночной мир, «полубимный», мир магазина и фонаря так или иначе находят свои иррациональные ответы во второй части страницы».

 

Аня Агапова также добавила: «История создания этой пьесы очень любопытна. Изначально была создана только левая художественная часть – пьеса для жителей психоневрологического интерната, и должна была быть показана для них. Но не случилось: другая пьеса победила в этом нелегком конкурсе».

 

 

Ридер фестиваля «Любимовка» Ольга Никифорова поинтересовалась, есть ли у автора идеи сценического воплощения текста.

 

Аня Агапова: «Любой человек, который заинтересован в том, чтобы донести мысли, которые ему понравились в этом тексте, может поставить его; если у него есть место, в котором есть гардероб, туалет и так далее».

 

Режиссёр Женя Беркович ответила на этот вопрос так: «Это идеальное либретто для современной оперы, интересная звуковая история. Нужно писать партитуру. Очень интересные ритмические вещи возникают, причём не только в левом столбике. Между народным артистом, выползающем на инвалидной коляске, и просто читкой, есть ещё масса разных театров. Есть огромный театральный потенциал».

 

Постоянный зритель Петр Кобликов рассказал о своих впечатлениях: «Я очень осторожен со словом «понравилось», но мне очень понравилось это наложение текста. Я люблю одну оперу, где участвует квартет хирургов и пациент. Пациент говорит «ноги-ноги», хирурги одновременно с ним – «резать-резать», потом пациент – «не надо-не надо», хирурги – «отрезать-отрезать» (смех в зале). Я это сейчас вспомнил. Я соприкасался с такими персонажами. Я вижу иногда этих людей, когда их привозят в один из театров, где я люблю бывать. Я даже узнал персонажу Серёжу, вспомнил, как одному такому Серёже объяснял, что в первом ряду не нужно включать мобильный телефон, когда идёт действие. Это должно быть поставлено. Это не пьеса для уха, не радиопьеса. Это может быть на сцене, необязательно большой, может быть на камерной. Но возможно, в самом начале нужно было сказать о структуре текста и назвать персонажей».

 

Впечатлениями также поделился студент литературного института Саша: «Классный образ, где в комнате собираются ненужные вещи: их туда привозят, и они никуда не идут… Мне кажется, было бы лучше, если бы вы попробовали не сразу указывать, что всё, что происходит в пьесе, связано с ПНИ. Можно было бы начать чисто с художественной части, чтобы зритель/читатель тоже не сразу понимал, что всё настолько мрачно и плохо. Документальная часть создает атмосферу безысходности, можно было бы поработать над тем, чтобы в художественной части добавить некоторый оптимистичный посыл, который потом можно жёстко разрушить».

 

 

Волонтёр фестиваля «Любимовка», журналист Маргарита Гриня рассказала: «Читка нам показала взаимопроникновение. Здесь взаимодействуют правая и левая сторона текста. А когда читаешь текст, ты оказываешься посередине. Прочитаешь сначала один кусок, потом эти странные реплики. Я сначала читала информационную часть, потом «странную». Эмоции отключаются и там, и там. Эта странная короткая часть давала мне ощущение абсолютного счастья. Если уйти от темы ПНИ, её немножко в сторону отставить, то разговор с фонарём, например, и у меня может случиться. Но другие предметы – телефон, телевизор и прочее – меня закрывают от этого. Я лишаюсь волшебного прекрасного, насколько это можно здесь говорить. Это возможно для воплощения в театре, чтобы не акцентировать одну сторону, а показать человека, который посередине находится».

 

Драматург Наталья Скороход добавила: «Прелесть пьесы заключается в том, что ты в междумирье. И комфорт, с одной стороны, – ты можешь не прикалываться ни к одной из частей, и дискомфорт – с другой стороны. Когда начался спектакль, я поняла ход и поняла, что из состояния комфорта нас выведут. Но мне не хватило вывода меня из дискомфорта физиологического. Намёк был, когда я начинала не понимать, о чём речь. С одной стороны меня грузят, с другой стороны меня грузят. Я думала, что на этом начнём мы все раздражаться. А всё так плавно потом ушло на кладбище и в идиллию».

 

В процессе обсуждения пьесы драматург Аня Агапова также поблагодарила людей, причастных к её созданию: «Здесь присутствует человек из команды, с которой мы вместе работали над тем, чтобы этот текст рано или поздно появился на свет, – Ксения Савельева. Ей большое спасибо. Также хочу поблагодарить Петра Чижова, режиссёра, который принимал участие в мыслях относительно драматургического развития этой темы. Его здесь нет, но тоже ему привет».

 

Наталия Алейнова

Фото: Даша Каретникова