Интервью с Андреем Стадниковым

 

 

о семье, определении документального театра и самоценности драматургии.

 

Как пьеса «Текстогенератор: дальние родственники» попала в ваши руки? Вы выбирали из нескольких или она просто досталась волей случая?

 

Мы выбирали. Мне прислали две пьесы, одной из которых был «Текстогенератор». Мне в этой пьесе стало интересно, что она написана после события, и я стал думать, как исполнить устную речь — ее содержание.

Андрей, повлияло ли ваше вгиковское образование на факультете неигрового кино на ваши театральные работы? Документальный жанр все-таки.

Не знаю, честно, насколько это повлияло. Я не связываю себя со своим образованием.  Я раньше думал: документальный театр – недокументальный. Сейчас перестал разделять. А с «Текстогенератором» — не знал вначале, как с ним работать, это ведь не авторский текст, смонтированный. С этим работаешь по-другому.

Вы раньше участвовали в «Любимовке» как драматург. Можете ли вы выделить черты, присущие современной драматургии, на ваш взгляд. Интересно ведь просмотреть тенденцию, когда мы не видим картину целиком.

К сожалению, я не был в этом году ни на одной читке. Раньше, на прошлых «Любимовках», я думал, как все тексты связаны. А сейчас даже не знаю, потому что мне кажется, что пьеса — это такое поле, где ты можешь показать свои чувства, недовольства. А сейчас, в силу того, что таких полей всё меньше, не знаю, зачем об этом думать. Я и не думаю — я делаю. Да, раньше я часто был на «Любимовке» как драматург, а вот уже несколько лет не участвую. Не пишу пьес. Я перестал понимать, как писать пьесу, которая меня не то что бы устраивала, не соединялась со мной, но была бы больше меня как автора, как человека. Я пребывал в этой проблеме. Сейчас нет. Не заставляю себя писать.

 

Андрей, советовались ли вы с драматургом перед читкой?

Да. Она мне ответила, что конкретного представления о постановке у нее нет. Я делал всё сам как хотел – Елена (Елена Демидова — автор пьесы «Текстогенератор: дальние родственники») развязала руки. Я в основном занимался первой колонкой. Не уверен, что моя читка пьесы идеальна, но и правильного решения, конечно, нет. Работа возможно предполагала более изящные варианты, но вот у меня вышло так.

Если б вы участвовали в подобном перфомансе сам, есть ли у вас семейная история, которую бы вы рассказали?


Я не знаю, зачем участвовать, потому что у меня нет желания рассказывать о себе и своей семье. Что я хотел бы узнать, я уже не узнаю. Мне интересно, например, как мои родственники по отцу приехали в Сибирь.
Мои прапрадед и прапрабабушка очень долго прожили — 106 лет  и 104 года. Про него единственное знаю, что он прожил полдевятнадцатого и полдвадцатого века. Лицо его знаю. Он, кстати, охотиться любил, и отец мой охотится. Это не семейная история, так, разные штучки. А фотографию его почему-то перефотографировал, укрупнил и сохранил. Отец ее нашел, в доме лежит.
Бабушка мне когда-то написала письмо про родственников. Я его перепечатал, и оно у меня есть где-то. Когда-нибудь перечитаю.

Андрей, вы занятой, востребованный режиссер. Тем не менее, нашли время и работали над читкой. Что вас привлекает в «Любимовке»?

 

Причин много! Согласился из уважения к людям, которые мне предложили. Мне ещё очень любопытны новые вещи попробовать и воплотить. Сейчас меня также интересует совмещение профессиональных и непрофессиональных исполнителей в спектакле: на читке не все были профессиональными артистами, как и в спектакле, который вчера вышел – «Потомки солнца» в «Театре Труда». Думал, не могу ли я испортить текст своей читкой, ведь я раздробил его на набор предложений. Не знаю, получилось ли.

 

Автор: Зина Кравченко

Фото: Шамиль Хасянзанов