О читке «Индивиды и атомарные предложения» и интервью с Андреем Киселевым

 

Дано:

(S1 + S2) - (Spectator's group 1 + Spectator's group 2) - зрители

G (Gordeeva Tatiana) + B (Bondarenko Ekaterina) = D (Directors) - режиссеры читки

K (Kiselyov Andrey, writer) - автор пьесы

R (Reading-through) - читка пьесы "Индивиды и атомарные предложения"

 

Вопрос:

R = ?

 

Любой текст фактически являет собой набор формулировок. Пьеса – формулировка идеи. Идея – формулировка мысли. Мысль – формулировка чувства. От первой буквы продукта словесного творчества до точки (хотя, как мы знаем, в современной драматургии без нее вполне можно обойтись) рождается намеренный или нечаянный, но в конечном итоге конструкт.

 

Пьеса Андрея Киселева, вошедшая в шорт-лист Fringe-программы фестиваля «Любимовка-2017» представляет собой ничто иное, как перечисление математических формул. Завлиты традиционных театров вздрогнут. Хотя скорее всего, добродушные тётушки просто подумают, что в кипе новоприбывших на вычитку пьес завалялись какие-то бумаги из отдела бухгалтерии, скомкают, отправят в урну, забыв об этом через пару секунд. И кому какое дело до ваших драматургических экспериментов. «Марихуаной обколются – и давай пьесы писать».

 

Теперь серьезно. То, что читку этой «странненькой» пьесы режиссировали дуэт Екатерины Бондаренко и Татьяны Гордеевой, явилось необыкновенной удачей и для автора, и для режиссеров, и для понимания всей программы «Фринджа» драматургического фестиваля.

 

Гордеева и Бондаренко решили воспользоваться формулами как остовом для взаимодействий, инструкцией к применению, структурой для наполнения. Предварительно зрительный зал разделили на несколько категорий: по возрасту и по социальному статусу. Зрители, выполняя физические действия, которые диктовала им формула (строчка из пьесы!), выведенная на проектор, объединялись в группы, либо, наоборот, оставались изолированными в своей категории.

 

Режиссеры Жесты, которые были взяты Гордеевой, были обозначениями свободы разных народов, это составило тему, наполнение структуры, заданной драматургом.

 

Некоторые зрители нарочно отказывались вступать в отведенные рамки коммуникации – и вновь это обретало свой смысл, если мы работаем с такими терминами, как аналитика. Каждая смета имеет погрешность, каждый физический расчет формируется, исходя из условий, в которых наличествуют отклонения, которые также нельзя не учитывать. Итогом всего становится то, что зал так или иначе включается в коллективное действие, даже в случаях нарочного отклонения «индивидов» от правил игры. Крайне важным здесь являются персональные качества зрителя, вклинивающиеся в общий контекст, тем самым создавая его неповторимым – «здесь и сейчас», одновременно и доступным аналитическому расчету, и сугубо индивидуальным, основывающимся на личном жизненном опыте и месте в обществе каждого из участвующих в перформансе.

 

Пьеса Андрея Киселева являет собой вполне традиционный скелет взаимодействия элементов (атомарных ли, или каких-либо иных). И именно поэтому, отобранная во «Фриндж-программу» «Любимовки», пьеса (пьеса?) ставит вопросы о самом функционировании современного драматургического текста, о его интенциях и детерминированности.

 

Самое важное и ценное в этом опыте, инициированном Татьяной Гордеевой и Екатериной Бондаренко и инспирированном Всеволодом Лисовским (пьеса «Индивиды и атомарные предложения» была написана специально для спектакля в режиссуре В. Лисовского в Казани), это то, что вопросы такого рода не обнуляют потенциал текста как самодостаточного продукта, а расширяют границы дозволенного с ним взаимодействия.

 

Здесь важно отметить, текст Андрея Киселева - не полуфабрикат, открытый к трансформациям, а структура, которой, как было сказано ранее, по сути является любое литературное произведение. Это четкая конструкция, в рамках которой может функционировать также и коммуникативно-хореографический этюд с заданной постановщиками тематикой свободы и ограничения, толпы и индивидуальности.

 

Может быть, именно в этом и состоит свобода?

Не «делаю, что хочу».

А свобода как заполнение формы. Есть большая разница, наполнен ли кувшин вином или водой. В вопросе качества жидкости, разумеется, кувшин совершенно не причем. Кувшин – проводник. Он позволяет нам, зрителям, осознать характер напитка, его наполняющего. Без кувшина тот впитался бы в землю, - и нам было бы уже безразлично, что она поглотила.

Свобода в наполнении. Рамки неоспоримо существуют, но они совершенно необходимы, поскольку рамка есть основание всего. Не основа, а именно основание. Граница в данном случае – предлагаемые обстоятельства. Наполнение отдается на откуп индивиду. Вероятно, именно в этом и состоит проектный потенциал текста «Индивиды и атомарные предложения», пьесы (пьесы!) Андрея Киселева.

 

Анна-Маша Апостолова

 

 

После читки Серафима Труевцева задала автору несколько вопросов. 

 

Андрей, вы математик?

 

Не совсем, я финансовый аналитик, программист

 

Сколько формул всего?

 

Пятнадцать, с пятью логическими операциями.

 

Словесный текст писали вы?

 

Да, к каждой формуле написал расшифровку, то, как её можно перевести на человеческий язык. Формул может быть любое количество и они могут быть любой длины.

 

Как вам пришла в голову эта идея?

 

Это была идея Всеволода Лисовского. Мы посидели, подумали, в итоге появился такой текст.

 

Расскажите, как вам читка и спектакль?

 

Оба прекрасны, отлично показывают дихотомию идеалистического и человеческого, хотя из разных, непересекающихся доменов.

 

Вы что-то пишите художественное?

 

Нет, я в том плане совершенно не профессиональный человек.

 

Планируете ли писать ещё?

 

Да. Это был интересный опыт, который показывает, что работа с текстом, пусть даже и с таким, в принципе, возможна. Просто так сложно войти в это направление. Я понял, что есть много вещей, которые можно облечь в подобную форму. Многое можно, например, задокументировать, но когда ты со стороны, ты об этом не задумываешься.