Интервью с Талгатом Баталовым


В первый день фестиваля «Любимовка» режиссер Талгат Баталов представил пьесу Рината Ташимова «Первый хлеб» и как актер принял участие в двух «чужих» читках. 


Вы уже не первый год на «Любимовке», - чем работа над пьесой Рината оказалась не похожей на предыдущие?

Да, это моя девятая «Любимовка», и шестая или седьмая – как для режиссёра. Работа ничем принципиальным не отличалась, кроме того, что мы с Ринатом давно знакомы. Я про создание этой пьесы слышал, и в ней даже есть персонаж, которого он назвал в честь меня Талгатом. Там есть шутка, которую я когда-то сказал в Екатеринбурге, и она вошла в реплику одного из героев.

Для меня важно, что во время репетиций я поработал с Татьяной Владимировой. Она суперкрутая актриса, народная артистка России. Я смотрел много спектаклей с ней и у Серебренникова, и в Театре.doc, но мы ни разу не работали. Нам фантастически классно репетировалось. Этот текст всем понравился, и его всем было приятно читать. Иногда бывает, что тебе текст нравится, а артистам нет. Тогда приходится их обманывать, уговаривать. Здесь такого не было, потому что многие артисты хотели читать именно эту пьесу.

 

Как бы вы сформулировали главные особенности жанра читки?

Это ближе всего к радиотеатру – формату, который был популярен в советское время. Я много слушал разные аудио-спектакли. Потом этот жанр куда- то исчез, хотя в Европе прекрасно по-прежнему живёт. Например, Хайнер Гёббельс делает радиоспектакли.

Когда делаешь читку, ты больше раскладываешь пьесу по голосам, по темпоритму, а не по актёрским типажам. Не всегда хорошие артисты хорошо читают с листа. Не у всех есть эта способность: не залезть в персонажа, не погрузиться в него, а именно отдать текст слушателю.  Очень важен опыт артиста. Читка – это представление пьесы, где должно быть меньше режиссёрских решений. Я всегда против сокращений. Есть много лабораторий, где режиссёры уже занимаются эскизами, там работа с текстом вольная. На «Любимовке» всё-таки текст должен быть прочитан от первой до последней страницы в том виде, в котором он прислан на фестиваль.

 

Часто бывает, что какие-то шутки в тексте пьесы срабатывают только во время чтения вслух. С чем это связано, и делаете ли конкретно вы что-то специально для этого?

Есть в театре такое понятие, как реприза. Ринат – драматург опытный, всё- таки школа Николая Коляды, и он знает, чем приманить зрителя, чем его отпугнуть. Любой профессиональный артист понимает, что делать с репризами. Я не всегда сторонник этого, потому что, если в тексте много реприз, актёры на них присаживаются, и теряется что-то главное.  Конечно, актёр чувствует, где у него будет удачная хохма, и как её правильно отбить. В некоторых текстах это надо пресекать, чтобы идти вперёд, не тормозить темпоритм и чтение самого текста. В «Первом хлебе», мне кажется, это не мешало, потому что Ринату не отказывает вкус в этом плане, и всё очень дозировано.

 

У Рината в пьесе очень сильный образ страха перед обыденной жизнью.  Есть ли на ваш взгляд какой- то способ с ним справиться?

Наверное, всех пугает простой ежедневный труд. К тому же, у молодого поколения отсутствует социальный лифт, потому что все места заняты.  Может быть, это тоже причина. У нас всегда есть какая-то война, на которую можно поехать. Вообще, у каждого свой путь, свой рецепт. А у Рината в пьесе немножко другой страх. Он, как человек тонко чувствующий, описал страх драматурга перед войной.

 

Вы сегодня успели побыть и режиссёром, и дважды поучаствовать в читке в качестве актёра. Какие ощущения, мысли?

Это случайно, на самом деле, получилось. У Никиты Щетинина я знал, что буду читать, а Михаил Юрьевич Угаров поймал меня на улице и попросил почитать. Я очень люблю читать. Участвовать в читках мне нравится гораздо больше, чем играть. Актёрская профессия – это отдельный труд. Последнее, что у меня было – спектакль «Узбек», который я тоже уже не играю. Почитать всегда приятно, это быстро, хлёстко, весело и повод со всеми встретиться. Я получил совершенное удовольствие.

Анастасия Казьмина