Интервью с Натальей Милантьевой

 

Год назад на «Любимовке» зрители услышали читку пьесы «Ребенок для Оли» драматурга из Москвы Натальи Милантьевой, в этом - ее новый текст «Пилорама плюс» - страстную драму о дремучей любви.

 

Как ты можешь проследить свою эволюцию от первой пьесы «Подвал», попавшей в шорт-лист фестиваля в 2013 году, к новой «Пилорама плюс», представленной в этом году?

 

«Подвал» в 2013 году был моей первой пьесой. До этого я никогда не занималась литературным творчеством, это была проба пера. Даже не пьеса, а несколько объединенных в пьесу новел. Развитие, конечно, происходит. В 2014 году я проходила лабораторию под руководством Максима Курочкина, Жени Казачкова и Миши Дурненкова, мы целый год писали и разбирали эскизы. Эта команда мне очень помогла, и в 2016 году уже что-то – благодаря именно «Любимовке» – получилось.

 

С этой практикой ты связываешь трансформации в творчестве, в работе?

 

Я очень благодарна этим драматургам. Также мне очень помогала моя сестра, драматург Марина Крапивина. Но не мне судить, как я эволюционирую.

 

Как изменилось отношение твое собственное к себе самой как к автору, драматургу?

 

С первой пьесой я себя драматургом не ощущала. Скорее любителем, который может что-то сконструировать, записать воспоминания. Здесь задача была более психологическая -освободиться от груза, связанного с моей прошлой жизнью. Я стала писать, потому что меня переполняли болезненные факты из моей биографии. Сестра посоветовала: если тебя это беспокоит, если ты постоянно об этом говоришь, то напиши об этом пьесу. Так все и началось. Мне захотелось писать дальше – и на другие темы.

Все впереди. Нужно работать над собой.

 

Сколько личного, «психотерапевтического» в пьесах, которые были прочитаны на прошлой «Любимовке» и на этой: «Ребенок для Оли» и «Пилорама плюс».

 

Почти всё. Это взято не из головы, а из наблюдений за моими друзьями, знакомыми, их личные рассказанные истории. И всё это очень касается меня.

 

Основано ли это на чьей-то реальной биографии – герой, которого окружают одушевленные вещи?

 

Это просто прием. Цель была другая. Мне захотелось показать человека с расщепленной личностью, находящегося на грани шизофрении. И, может быть, уже перешедшего эту грань. Но я понимала, что для меня слишком сложно сделать это как монолог. Поэтому были введены такие персонажи. Люди, больные шизофренией, могут контактировать с окружающим миром, но у них нет полноценного контакта, потому что они варятся в собственном соку, слышат только себя.

За основу был взят человек, которого я лично знаю много лет. Он пытается что-то рассказать, но не слышит собеседника, друга – и все равно поступает так, как ему диктуют его внутренние фантазии. Поэтому неодушевленные предметы – это внутренний мир главного героя, его диалог с самим собой.

 

Кто главный герой пьесы в этом художественном мире? Жертва – или тот, кто совершает насилие?  Или просто одинокий человек, который замкнут в себе и не может справиться с тем, что его окружает?

 

Он, конечно, одинокий человек, потому что он болен. И поэтому совершает насилие. Характер девушки мне в этом случае не интересен, затем он и не раскрыт. Это могла быть совершенно любая девушка, его любовь – это его эгоцентризм. Человек, склонный к навязчивым идеям, которые у больных людей могут появиться по щелчку, решил, что эта женщина должна быть его и что он ее любит. Не важно, какая женщина и как она к нему относится, – он всё равно живет в себе и варится в своих грезах, мечтах, состояниях то безумного вожделения, то агрессии, они чередуются у него через мгновенье. История такой любви. И мы сочувствуем главному герою больше, чем женщине, которая повелась на деньги, чем ее мужу.

 

Расскажи про жуткий символ – куклу, под чары которой в финале попадает и сторож.

 

Кукла – один из ряда предметов, с которыми разговаривает главный герой. Тот предмет, в который он вкладывает всю свою эротическую энергию. Просьба от сторожа – сделать смешную куклу на веревочках. Но Саня делает Барби, похожую на Катю, и называет куклу ее именем. Её душа символически переселяется в куклу. Сторож сходит с ума, он тоже наказан за свою алчность, никто не остался без возмездия. Кроме станков.

 

Получается, что человеческие ценности несут только станки?

 

Станки – это духовный мир. То ли внутри человека, то ли вне его. Они знают, что было и что будет. Мир, который управляет событиями. Такое что ли мистическое заседание суда.

 

Параллельная реальность?

 

Она и параллельная, она и внутренняя реальность. Человек – это и тело, и дух.

 

При этом они ведь и советчики?

 

И советчики. И присяжные-заседатели. Это и товарищеский суд.  И в то же время, это компашка, напоминающая воландовскую из «Мастера и Маргариты»: с одной стороны, они вершат суд над этим грешным миром, а с другой и помогают, и предупреждают людей о расплате. Но доверять им тоже нельзя, сегодня они помогут, а завтра посмеются над тобой. С мистической реальностью шутить опасно.

 

Получается, что герой сам для себя создает этот суд?

 

Все творится внутри человека. Это суд его духовного мира над ним же самим.

 

Каким образом были придуманы персонажи-станки, по какому принципу?

 

Это типизированные характеры, символы психологических, философских понятий. Интеллектуал, голос разума. Опытный в жизни пожилой человек. Мужская энергия. Инфантильность. В каждом человеке есть и мужское, и женское – мудрость, женское чутье, и Пила, как мать, что-то ему подсказывает. Это вещи, которые или разрушают, или наоборот, пытаются созидать. Борьба противоположностей, внутренних состояний человека.

 

В тексте упоминается, что герой прошел войну. Что она для него?

 

Есть мужчины, прошедшие горячие точки, у которых потом не всё в порядке с психикой. Война - это душевная травма. Но он и до этого, видимо, был психически слабоват.

 

Понравилась ли тебе читка? Были ли в ней угаданы моменты, на которых ты акцентируешь свое авторское внимание?

 

Читка мне понравилась. Актер, читавший роль главного героя, попал в точку. Я даже внешне так себе его и представляла, то, как он говорит. Совершенно необузданный истеричный тип. Мужичок -  и в то же время ведет себя как баба. В читке не должно быть харАктерных выплесков, и в этой читке всё было сделано прекрасно, в меру. Но при этом очень динамично и живенько, то, что как раз в моем вкусе.

 

На обсуждении после читки было высказано мнение о том, что эта пьеса для большой формы. Можешь ли ты представить себе свой текст на большой сцене?

 

Да, мне кажется это вполне театральная вещь. Я не могу сказать, что я театрал, но на сцене я могу себе это представить. А как себе далее представит режиссер – уже его видение, его решение.

 

В пьесах «Подвал» и «Ребенок для Оли» нет таких мистических, фантастических элементов, абсурдистской игры мертвого с живым. Для тебя это новый прием – есть ли идеи работать в этом направлении?

 

Я ничего не планирую. Что придет в голову, то и пишу. Я не так много пишу, чтобы сидеть и думать: «А что бы мне написать?» Мне приходит какая-то идея, мысль, я могу с ней ехать в метро, лежать дома. И когда наступает время, что пора сесть за клавиатуру и что-то записать – этот процесс начинается. А нарочно поставить себе какую-то цель и работать над ней – у меня такого нет. Всё по наитию. У меня есть цель высказаться, а не «работать в каком-то направлении». Поиск формы идет уже потом.

 

Весь твой творческий путь, так или иначе, связан с «Любимовкой». Можешь ли ты проследить, как в последние годы развивается фестиваль? Какие изменения происходят?

 

Фестиваль каждый год совершенно разный. Я с удовольствием хожу на читки и смотрю, что делают другие. Меньше стало социалки, больше психологического, как раз того, что я люблю. Много совершенно разных пьес для разных слушателей.

Изменилось качество читок. Несколько лет назад многие были невнятными. Сейчас это более артистично, профессионально.

Идеальная читка – это когда ты слушаешь, а когда потом идешь домой, то вспоминаешь ее как спектакль. Тебе кажется, что ты это видел. Как раньше, когда были радиоспектакли – слушаешь и представляешь. То же самое и здесь: когда ты представляешь, что ты видел, а ты только слышал. Это идеальное воздействие на зрителя. Сейчас таких читок стало больше.

 

Анна-Мария Апостолова