Интервью с Полиной Коротыч

 

Полина живет в Санкт-Петербурге, работает по специальности – звукорежиссером на дубляже, а еще пишет сценарии для мультсериала про котиков и начинает писать пьесы. Сейчас за ней «числятся» две, одна из которых прозвучала в этом году на «Любимовке». 

 

Вы, получается, скорее и не драматург?

 

Я не училась на драматургии, я училась звукорежиссуре в КиТе (СПбГИКиТ). Вот об этом-то я и писала. Но сейчас поступаю на магистратуру по драматургии, как раз сейчас ночью еду туда, на вступительные.

 

Эту пьесу «Я на Шостаковича 5» вы писали специально к «Любимовке»?

 

Нет, просто села, написала, и так получилось, что она попала по срокам на конкурс. А первая моя – это монопьеса, обращение отца к дочери.

 

Вы сейчас слушали обсуждение, узнали что-то новое про свою пьесу?

 

Мне понравилось про легкость, она действительно точно там была. Монологи я представляла по-другому, они в читке звучали очень серьезными, а я закладывала в них много самоиронии. Хотя говорили, что ее не хватает. То, что героиня произносит прямым текстом «мне одиноко, мне одиноко» – в этом тоже и самоирония, и правда, конечно, тоже, но главное – эта усмешка над собой. 

 

 

Всю пьесу кажется, что-то должно произойти.

 

Но ничего не происходит, я и не хотела, чтобы было в пьесе какое-то развитие. Все-таки, там есть развитие: героиня ведь подумывает съехать, не съезжает, она не знает, и они не знаю, чего хотят. Пребывают в каком-то вакууме. Я решила, что пусть они в нем и остаются. Говорят, что должно что-то поменяться, или герои, или обстоятельства. Но у меня, видимо, по-другому. Хотя какая-то перемена все же есть: она же стала говорить вслух больше, она же жесткая сама по себе, ей сложно было начать проговаривать все вслух – это, пожалуй, и есть та внутренняя перемена в героине.

 

И персонажи ведь под конец друг другу всё высказали.

 

Ну, не все и не всё, конечно, но да.

 

Сейчас говорили, что у вас в пьесе все одинокие. Это так?

 

Да, так и есть. Только надо понимать: я не думаю, что все люди всегда обязательно одиноки. Это просто такой период, очень конкретный временной отрезок. И они все втроем так совпали в этом состоянии, оказались вместе и друг за друга держатся, друг в друге находят поддержку и спасение от этого одиночества. Кусочек жизни, для 23-24 лет, мне кажется, очень характерно состояние неопределенности: как, что, кто-то меня любит, кого-то я не люблю, и еще начинается с профессией какая-то лють. Не понимаешь, зачем ты учился, куда теперь.

 

Почему «Я на Шостаковича 5»?

 

Там мы жили с друзьями, вообще прекрасная пора была. На Шостаковича, 5 я провела больше, чем полгода, почти целый год. Потом переехала, но не в квартиру на Невском за пять тысяч к нелюбимому богатому мужику, как подумывала сделать героиня пьесы. С ребятами мы до сих пор очень хорошо дружим, общаемся, а в принципе, там выдуманное всё, кроме нас троих.

Решила, раз пишу про то время, так и назову, как памятник периоду жизни. И оба героя списаны с моих друзей. Может, они получились не такими, какие они на самом деле есть, но это и неплохо, в общем-то. Я не стремилась к похожести.

 

Вы были знакомы с режиссером читки?

 

Списались только перед читкой, я просто не знала, что ему говорить, и подумала, что если у него будут вопросы, он напишет сам. Вчера решила, что надо хоть что-то написать, и я написала «Здравствуйте», мы немножко пообщались, он задал мне какие-то вопросы, просто, по некоторым фактам. Но лично не виделись, не созванивались заранее.

 

Вы на «Любимовке» были раньше?

 

Нет, я смотрела какие-то читки на Ютубе, знала про фестиваль, но приехала впервые. Мне нравится, как все организовано, процесс обсуждения равнозначен читке, если не более важен. 

 

У вас есть какая-то база, «как писать пьесы»?

 

По наитию, у меня идет какой-то поток мыслей, и я его примерно записываю. Конечно, потом редактирую немного, но это тоже происходит интуитивно: «вот тут, наверное, надо вырезать, тут дописать», и так далее. Это-то меня и смущает, наверное: что я не могу системно разобрать то, что получается. 

 

Аня Устякина