Интервью с Михаилом Угаровым

 

С Михаилом Угарововым, сценаристом, драматургом, театральным режиссером, художественным руководителем «Театр.doc», мы встретились после фестиваля, чтобы поговорить о пьесе Дмитрия Данилова «Сережа очень тупой». Начав с обсуждения текста и необходимости «внутренней работы» зрителя, как два истинных интеллигента, плавно скатились в около политическую тематику. Обстановка кафе с его ароматами свежей выпечки располагала к традиционным разговорам на кухне, но мы мужественно вернулись к современной драматургии.

 

Вы уже второй раз работаете с Даниловым, почему вы выбрали этот текст? Чем он ваз зацепил?

 

Потому что хороший. Можно долго перечислять критерии хорошего текста, но самое главное – это когда ты читаешь и понимаешь, что это интересно. И по содержанию, и по форме, и по посылу интересно. Не похоже на остальные пьесы. Видимо, потому что он из прозы пришел и не заражен этой «пьесностью». Ну и потом мне понравилось, что это очень иррациональный текст. И это здорово, потому что терпеть не могу тексты внятные и логичные.

 

Когда автор пытается просчитать каждый ход и реакцию зрителя?

 

Ну да. Такие ремесленнические тексты неинтересны. А тут слишком много загадок, на которые нет ответа.

 

Кстати о загадках. После читки вы сказали, что когда прочли текст, вам все стало понятно и ни черта не понятно одновременно. У многих в зале были вопросы по содержанию пьесы: Причастна ли жена? Открыл ли Сережа коробку? И что там внутри? – на которые у драматурга не было ответов.  В процессе читки по тому, как играли-читали актеры, было ясно, что у них с вашей подачи эти ответы есть. Они точно знают, какую историю рассказывают. Мы понимаем, что это история про вторжения ужаса в жизнь человека, но интересны детали и ваше виденье пьесы. Можете приоткрыть тайну и рассказать?  

 

Нет, это внутренняя работа с актерами. Сначала, когда мы прочли текст, нам ничего не было понятно. Но мы предположили и договорились: что вот это – это, а это – это. И еще больше договорились не раскрывать эти условия. И тогда интересно делается.

 

И пусть зритель мучается  в догадках и сомнениях?

 

А зачем мучиться зрителю? Идеально, когда у каждого сложиться своя версия. Тогда пьеса работает. А если тебе все дали, ну что это, магазин, что ли. Нет, давай сам поработай.

 

Я понимаю, что вы всегда про позицию «изнутри», про не навязывание. Но все-таки, какой посыл был зрителю? Какие эмоции вы хотели пробудить?

 

Нет, я так не делаю. Мне интересно – я делаю. Актерам интересно – делают они. Пробудить что-нибудь – нет. Мы не будильники, чтобы будить и доносить мысли. Пускай зрители сами возьмут мысль, если они способны.

 

Хорошо, тогда какие задачи вы ставили себе как режиссер?

 

Задачи? Минимальная была задача – представить текст. Все. Не надо никакого решения режиссерского. Это не спектакль, где нужно принимать решения. Здесь задачи – максимально представить текст. Вот и вся задача. Мы это и сделали. И больших задач не ставили. И ошибка на «Любимовке», когда режиссеры, особенно молодые, ставят больше задач. Ерунда получается и нехорошая история, когда я вместо автора показываю себя.  Фестиваль «Любимовка» – это фестиваль молодой драматургии, поэтому в первую очередь – про текст. Людям нужен текст и автор.

 

Я могу понять, почему они так делаю, любой художник в какой-то степени эгоист и пропускает материал через себя, но какие есть способы представить текст внятно?

 

Способов тысячи разных – это тоже не так просто.

 

Да, некоторые пьесы в тексте были лучше, чем в читке.

 

Это и плохо. И не понятно, чья тут вина, иногда драматурга, иногда режиссера, тут надо конкретно смотреть.

 

С вашей легкой руки первая пьеса Дмитрия Данилова шагнула во многие театры. Как вам видится судьба его второй пьесы?

 

Не знаю. Посмотрим.

 

Вы не собираетесь ее ставить?

 

Я сам нет, но я дал режиссерам некоторым, может быть они вдохновятся. Потому что я уже сделал и повторяться не хочу. Неинтересно. А судьба она такая, не угадаешь. Увидим.  

 

Мне пьеса показалась, мощной, к финалу ужас буквально накрывает.

 

Ну слушайте, не все зрители любят всепоглощающий ужас. Большинство российского зрителя любят, чтобы было веселенько, смешно и миленько. Так что вот не знаю.

 

На каких площадках  она может быть востребована: экспериментальных или репертуарный театр?

 

И там, и там все зависит от людей, от их внутренних задач, от того, что хотят. Они хотят только кассу в театре, а таких полно? Либо им интересно другое? Выражаясь высокими словами: искусство, творчество, новые задачи. Такие люди тоже есть и в репертуарных театрах, и в экспериментальных.

 

Какие еще пьесы или тексты вы отметили для себя?

 

Мне бы не хотелось давать оценок. Я же был у истоков «Любимовки», и уж слишком прислушиваются к тому, что я говорю. А потом, в этот раз я не так много читал, как в прошлые годы, там и без меня хорошо читали. Больше за отзывами следил в социальных сетях. Это очень интересно.  

 

И что пишут?

 

Интересно, что еще больше усилился вот какой момент. Люди очень мало писали про сами пьесы и очень много писали про атмосферу «Любимовки».

 

Почему?

 

Потому что там не было лидеров, не было взрыва, как в прошлые годы, когда появлялись такие драматурги, как Павел Пряжко, Клавдиев, Ярослава Пулинович – молодые, которые взрывали. В этот раз не было безусловных лидеров. Но сейчас, в связи с этой ужасающей атмосферой в обществе, важнее единение людей. Горизонтальные связи сейчас очень ценятся, потому что вертикаль всех достала уже до тошноты. Вот это я отметил. 

 

А я знаете, что заметила. В советское время была железная рука удушающей цензуры, но народ не боялся вкладывать скрытые смыслы. Как результат, в «перестройку» на нас обрушилась колоссальная свобода. А потом это все как-то незаметно сдулось. И те, кто еще вчера салютовал прогрессу, занялись самоцензурой. Причем не из-за реальной угрозе жизни, а за банальную подачку от власти.   

 

Да я согласен. Глупо говорить Путин вор, сволочь и подонок. Потому что это один взгляд. Народ наш не менее хорош, чем власть. Не менее.

 

Это как с репрессиями. Да, Сталин создал эту машину, но она не заработала бы без людей, которые доносы строчили.

 

Конечно. Просто пробудили этих, инфицировали какой-то бациллой и пошло. Это то, что драматург Ивашкявичюс называет герпес. Все эти мальчики, не довоевавшие, побежали на Донбасс стрелять. И нашли себя, потому что иначе они никому не нужны. Никуда не пригодные по жизни. И умрут в счастье, не дай Бог. И много всего. Люди, которые кинотеатры поджигают, потому что фильм какой-то не такой. Это кто делает вообще? ФСБ? Да нет. Это наш сосед Вася.

 

Ну хорошо, сейчас штиль и единение, а чего ждать от будущего?

 

Трудно прогнозировать. Прогнозы, как правило, не сбываются. Это же иррациональная система. Ведь события сегодняшнего дня отзовутся в драматургии через год, два или три. Сразу это не случается. Это не газета, не новости. Православный экстремизм, я искал такую пьесу. Искал феминистскую пьесу, они все не талантливые. С тезисами, лозунгами, не знаю. Вот в жизни это есть, а в драматургии этого нет. Хотя драматургия очень опережает современную прозу. В соотношении с сегодняшним днем. В этом опережает.

 

На своем мастер-классе «Ловушка Уильямса» вы говорили, что сейчас идет настоящая война с реальностью. Власть любит прошлое, молодежь будущее, и только настоящий художник не боится говорить про «здесь и сейчас». Получается, что современный драматург – это неореволюционер.

 

Да. Так это же и здорово. И интересно. Уж куда идти, так в революционеры, экстремисты. Не в офисные же работники. Запить можно там. Ну, это мы на какую-то тему про политику съехали, я же в этом не силен.

 

Вернемся к пьесе. Для меня она стала социально-бытовым ужастиком в отдельно взятой московской квартире. Зацепила так, что потом еще долго пупырышки по рукам ползали.

 

Это и хорошо. Спектакль должен остаться в тебе. Потому что если ты после спектакля идешь домой, довольный, забывая обо всем – это не правильно. А хороший спектакль, он работает очень долго. Несколько дней, а то и дольше, годами у людей работает. Там такое пролонгированное действие. Вот поэтому пьеса и понравилась. Я понимал, что так будет. Вот это и есть хороший текст.

 

Юлия Еремеева

 

 

Предлагаем читателям пьесы небольшой опрос:

  • Находится ли жена в сговоре с курьерами?
  • Открыл ли Сережа коробку?
  • Что внутри?

Текст пьесы есть здесь, раздел «Выбор Павла Руднева».

Ответы можно писать нам в социальных сетях, под анонсом этого интервью!