«Афиша» составила синопсисы к пьесам фестиваля

 

Текст: Антон Хитров 

 

«Любимовка» — беспроигрышный фестиваль. Во-первых, бесплатный вход и полная зрительская свобода. Во-вторых, в программе читок всегда именно те пьесы, спектакли по которым начнут появляться в театрах в ближайшее время, — так повелось. И в-третьих, за многолетнюю практику режиссеры-завсегдатаи «Любимовки» вроде научились делать по-настоящему интересные читки. В этом году к тому же ридерами фестиваля было отобрано и «отмечено» чуть ли не вдвое больше пьес по сравнению с привычными 20–25 пьесами. Михаил Дурненков, принявший у Елены Ковальской руководство «Любимовкой», уверяет, что сам удивлен обилием хороших пьес. 

Андрей Родионов, Екатерина Троепольская, «Проект СВАН»

Чтобы получить гражданство Лебедянии, необходимо сдать экзамен на поэтическую совместимость. Те, кто не могут рифмовать, лебедянами не станут.

Наталья Милантьева, «Подвал»

За нелегким послушанием в овощном подвале монахини слишком увлеклись откровенной беседой — их разговор, на беду, дошел до чужих ушей.

Ильмира Болотян, Вячеслав Дурненков, Тимур Хакимов, «Против всех: антиполитика и шизофрения»

1998 год. В ходе знаменитой акции «Баррикада» левые художники перекрыли Никитскую улицу. Анатолий Осмоловский пытается заручиться поддержкой молодых людей из группы «Радеки».

Алексей Зензинов, «Детей держите за руки или на руках»

Когда Софья Павловна вернулась из отдыха в Турции, у нее обнаружили рак. Но беда не приходит одна: старшая дочь вот-вот признается, что спит с молодым любовником своей матери. Младшей, 14-летней Любе, приходится стать Гамлетом своей семьи.

Виктор Красовский, «Пару дней и все»

Герой хочет написать пьесу про жизнь хорошего человека. Но у него ничего не выходит: он пишет про самого себя.

Наташа Боренко, «Внутренняя миграция»

Полотно простецких монологов вполне реальных провинциалов, осевших в Петербурге, становится основой для выдуманной истории молодой девушки. В Питере у нее — эсперанто и работа сиделкой, в родном сибирском городке — школьные обиды и мамины аборты. При этом она мнит себя Чендлером из «Друзей».

Максим Черныш, «Пустота»

Московские жители самого разного происхождения и достатка не хотят оставаться лишь цифрами в статистике по городу и пытаются начать жить.

Ярослава Пулинович, «Сомнамбулизм»

У вдовца остался нелюбимый сын — толстый аутист. Отец его побаивается, но пытается наладить отношения.

Юлия Тупикина, «Ба»

Оля вот уже девять лет живет в Москве, работает на телевидении, наладила личную жизнь, детей пока не хочет. Но все меняется, когда объявляется ее сибирская бабушка Мария Васильевна.

Тая Сапурина, «Кот стыда»

Девушка гостит у мамы, бабушки и кота — но главным образом у кота. Недавно она уехала из родного дома, и теперь не знает, как себя с ними вести.

Андрей Стадников, «Теракты»

Поток сознания 25-летнего неудачника.

Иван Вырыпаев, «Летние осы кусают нас даже в ноябре»

Кто-то обманывает Роберта: и старый друг, и молодая жена уверяют, что в прошлый понедельник они принимали у себя его брата. Простые объяснения мало-помалу переходят в экзистенциальную исповедь одиноких людей, растерявшихся перед миром.

Ольга Мухина, «Олимпия»

Герой переживает метаморфозы. Вот он тренируется в спортивной школе и слушает бабушкины причитания над умершим Леонидом Ильичом, вот наслаждается эйфорией перестройки вместе со своей любовью, вот подсаживается на иглу в 90-е, а потом выплывает в эпоху стабильности.

Александр Цоцхалов, «Кружение Наргиз»

Переводчик с фарси соглашается подработать переводом стихов богатой таджички-хозяйки, которая оказывается знаменитой поэтессой и борцом за свободу Таджикистана. Она втягивает его в большую игру с участием русских и таджикских спецслужб.

Павел Пряжко, «Печальный хоккеист»

12 стихов хоккеиста Игоря от автора пьесы из двух предложений и пьесы из 535 любительских фотоснимков.

Александр Демченко, «Тлеющий человек»

Детство, отрочество и юность до самой армии в окружении пьющего отца, гулящей матери, религиозной бабки.

Мария Зелинская, «Я не Соня»

Драматург, много работающая с заключенными, рельефно моделирует тюремную реальность с ее очередями одиноких женщин снаружи, с письмами и передачами, с похотью и, главное, труднопонятным для непосвященных языком.

Марина Мелексетян, «Олимпиец»

Подростка разлучают с матерью и отправляют в детскую токсикологию. Его тетя и дядя заставляют деда продать его старый дом, одиноко стоящий в степи.

Андрей Иванов, «Это все она»

В поисках общего языка с сыном мать регистрируется в социальной сети под вымышленным именем. Между ней и сыном-тинейджером случайно завязывается бурный интернет-роман.

Юрий Клавдиев, «Ночь и туман»

Пьеса по мотивам Варфоломеевской ночи — отнюдь не историческая хроника: Екатерина Медичи и другие говорят на современном языке, а XVI столетие слишком напоминает сегодняшний день.

Мария Огнева, «Костик»

В новогоднюю ночь без вести пропадает Костя. Его разыскивают мать и бывшая девушка, враждующие между собой.

Дэн Гуменный, «ПХЗМ»

Дима — неплохой парень, но, как и все вокруг, страдает ПХЗМ (вставьте недостающие гласные). Пытаясь изменить мир — или для начала хотя бы работу избирательного участка — в лучшую сторону, он неизменно сталкивается со своим (и общим) недугом.

Роман Волков, «Боевка»

Будущее, Россия пережила новую революцию. Пока безвольное правительство упускает власть из рук, Боевое крыло объединенной оппозиции готовит ряд терактов, чтобы остановить гибель страны. Один из новых бойцов организации — агент под прикрытием.

Александр Архипов, «Штаб»

Драматург раздавал листовки, проходил подготовку агитаторов и сам агитировал на станции метро «Алексеевская», чтобы написать документальную пьесу об избирательной кампании Алексея Навального по специальному заданию фестиваля «Любимовка».

Ирина Гарец, «Рондо allegro»

Штатный священник исповедует раковых больных и не слишком-то церемонится, гоняя их по списку грехов. В разговоре с дочерью он предстает совсем другим человеком.

Сергей Анцелевич, Дмитрий Богославский, Виктор Красовский, «Патрис»

Для документального проекта режиссер Настя и оператор Костя спрашивают у прохожих, что такое родина и патриотизм. А музыкант Дима обсуждает то же самое с другом-эмигрантом.

Валерий Печейкин, «Россия, вперед!»

Накануне зловещего 21 декабря 2012 года президента России убивает сумасшедший. Кажется, это начало конца, поэтому премьер и Дума запускают часы вспять. Люди говорят слова наоборот, отрыгивают еду и выкапывают мертвецов. Отныне Россия стремится назад, к светлому прошлому.

Марина Крапивина, «Шапка»

Монастырь будущего. Одна из сестер спасает мальчика, застрявшего в трансформаторной будке, нарушив тем самым суровый запрет. Ее приговаривают к высшей мере — отправляют из Красного подворье в Черное, в услужение юродивой.

Юлия Поспелова, «Тапка»

Начав пьесу самоубийством героя, автор перематывает время назад, чтобы дать ему второй шанс.

Ирина Васьковская, «Март»

Многими днями замужняя женщина Маша пропадает неизвестно где с мужчинами и выпивкой. Но в эту ночь она появилась дома, у матери и мужа.

Алексей Балабанов, «Мой брат умер»

Последний сценарий режиссера о слепом парне, унаследовавшем вторую пару глаз от своего мертворожденного близнеца. Покойный должен был родиться зрячим: теперь он живет в голове у брата и заменяет ему глаза.

Максим Курочкин, «Дульси и Рокси в городском совете»

«Нестандартный город» — такому бренду стремятся соответствовать чиновники некоего городка. Власти приветствуют все странное и дикое.