Разговор с драматургом из Минска Андреем Ивановым, автором пьесы «Красный волк»

 

о трудностях взросления, утраченных ритуалах, больницах и инициации молодых драматургов.

 

Андрей, это ваша вторая «Любимовка», и вторая пьеса здесь – о подростках или для подростков. В пьесе «Это все она», в «Красном волке» действующие лица – старшие школьники. Чем вам близок жанр подростковой пьесы, со специфическими характерами, их особенным языком?

Они интересны драматургически, просто потому что это такая открытая рана – человек еще оголен, у него не сформировалась психологическая защита. В пьесах про взрослых можно играть с двойными смыслами: люди говорят одно, думают другое, а делают третье.

А здесь все проще?

Просто подростку легко верить, это такой герой, которому веришь сразу. А если он прикидывается, то это или сразу очень заметно или становится темой для какой-то драматургической игры. А вообще я не закладывал никакого жанра, мне было интересно написать о том, как может воссоздаться ритуал.

Как появилась эта тема, довольно необычная?

Я прочитал книжку Джеймса Холлиса «Под тенью Сатурна», про мужские психологические травмы. Она как раз о том, что в нынешнем времени очень трудно стать взрослым, трудно вырасти, потому что у нас нет ритуалов, которые сообщают нам, что все общество и ты сам, вы все вместе решили, что ты теперь взрослый. И проблема инфантилизма происходит во многом из-за этого. То есть множество людей не понимают что они уже повзрослели. Что мне кажется особенно интересным в этих ритуалах – это та жестокость, с которой сталкивают мальчиков, чтобы они поняли, что назад дороги нет, что детство уничтожено.

А существует только мужская инициация как неразрешенная психологическая травма?

Сейчас я подумал, что интересно было бы написать и про обряд женской инициации. Существует же множество поверий, связанных с волосами, переходом во взрослый мир девушки после замужества: отрезание косы, покрытая платком голова – это все ритуальная часть женского перехода. Про мужчин я попытался изобразить в пьесе этот образ стаи, братства. Возможно, это не идеально получилось из-за желания все поместить в современную ситуацию.

А с женщинами тоже должно интересно получиться – вся эта женская магия, ведьмовство. Вчера на обсуждении вашей пьесы говорили, что в ней ощущается нравоучительный посыл. Была ли там заложена такая попытка рассказать, как поступать правильно?

Нет, я не ставил цели кого-то чему-то научить. Финал еще немного «живой»: я не совсем в нем уверен, написал, как, знаете, бывает «нужен срочно финал». Но для меня наоборот всегда ценно, когда в пьесе просто есть ситуация, которая должна разрешиться и разрешается каким-либо образом. Кроме того, я думаю, что в тексте для подростков не должно быть двусмысленности.

При написании пьесы от чего вы отталкиваетесь – от реальных историй или полностью придумываете персонажей и ситуации?

Если говорить про пьесу «Красный волк», то она выросла из моей личной истории. Я лежал в больнице и у меня был этот пневмоторакс, и меня очень заинтересовала ситуация, когда взрослые люди лежат в больнице и они очень зависимы – они тут все очень рядом и может этого не хотят, но сделать особенно ничего не могут. Эта ситуация интересная. И с этим Ромой, все было примерно так же – мы лежали в палате, я просыпаюсь, и привозят пахнущего перегаром, только что прооперированного паренька. Мы его тоже спрашиваем, как так случилось, и он «ну вот резал колбасу, кошка сзади подошла…» Соответственно, дальше стала развиваться история.

У вас самого был опыт инициации?

История, и она есть в пьесе, с хватанием проводов была. Так лучше не делать.

Какие у вас впечатления от читки?

Многие вещи, которые не должны были быть смешными, в исполнении актеров такими стали. Наверное, она должна была уходить в мистический абсурд, как это мне представлялось. И должно было быть страшно, особенно в финале.

Расскажите про другие ваши пьесы, какие темы еще вас интересуют?

У меня есть актуализация по Бунину «Чистый понедельник» в современных декорациях, одна средневековая пьеса про крестовый поход и несколько в разработке. Недавно сделал вербатим про путешественника, будто мы все как в космосе летаем и иногда сталкиваемся. А вообще знаете, мне вчера показалось, что «Любимовка» - это тоже такой обряд инициации. Для драматургов. Если раньше ты и писал, но никому об этом не было известно, то приезжаешь на Любимовку: сначала боль, волнение, напряжение, а потом ты Драматург, ты ходишь, все с тобой разговаривают о твоей пьесе, это очень здорово, по-моему.

 

Анастасия Тарханова

 

Фотоотчет с читки "Красный волк" в официальной группе фестиваля Facebook

Фото: Наталья Базова